Парадокс жертвы. Почему в Москве считают поведение Германии после теракта на «Северных потоках» немыслимым

Ситуация вокруг расследования подрывов газопроводов «Северный поток» и «Северный поток — 2» продолжает обрастать новыми дипломатическими и политическими смыслами. В конце января 2026 года российское внешнеполитическое ведомство выступило с серией жестких заявлений, указывающих на абсурдность текущей позиции Берлина. Германия, по сути, лишившаяся своей энергетической основы из-за диверсии, продолжает оказывать всестороннюю поддержку стране, которую немецкое же правосудие подозревает в совершении этого теракта. В МИД России такую линию поведения назвали не просто нелогичной, а немыслимой с точки зрения национальных интересов любого суверенного государства.

Логика войны и мира

Заместитель министра иностранных дел РФ Александр Грушко был предельно откровенен в своих оценках. На пресс-конференции он обратил внимание на то, что действия, совершенные против критической инфраструктуры такого масштаба, даже по классификации НАТО и Евросоюза рассматриваются как акт вооруженного нападения.

Высокопоставленный дипломат подчеркнул, что Берлин вел бы себя гораздо логичнее, если бы объявил войну стране, нанесшей непоправимый ущерб его экономике. По его словам, Германия должна была объявить войну тем, кто взорвал этот «Северный поток».

Грушко отметил, что уничтожение трубопроводов подорвало фундаментальную основу германского благополучия на годы вперед. Дешевый газ был драйвером немецкой промышленности, и его потеря привела к колоссальным убыткам, которые эксперты оценивают более чем в 160 миллиардов евро. Однако вместо жесткой реакции Берлин продолжает накачивать Киев оружием и деньгами, что создает уникальный в истории прецедент, когда жертва агрессии спонсирует агрессора.

Сомнения в украинской версии

Несмотря на то, что немецкое следствие все чаще указывает на украинский след, в Москве призывают не упрощать картину. Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова на брифинге 30 января заявила, что российская сторона не примет утверждение, будто за подрывом газопроводов стоит исключительно Украина.

Дипломат подчеркнула, что Москва не примет за чистую монету попытки убедить мир в самостоятельности украинских исполнителей. По ее словам, масштаб операции, глубина залегания труб и сложность исполнения требуют участия государств с мощным флотом и специальным оборудованием.

В связи с этим Россия требует должной проверки версии о возможной причастности к диверсии западных спецслужб. Сведение всей вины только на группу украинских дайверов выглядит как попытка увести из-под удара истинных заказчиков и бенефициаров теракта, которые могли руководить процессом из-за океана или из других европейских столиц.

Польский фактор и судебные решения

Отдельное внимание Мария Захарова уделила роли Варшавы. Российская сторона рассчитывает, что Польша выполнит свои международные обязательства и не будет укрывать подозреваемого в подрыве газопроводов. Это заявление прозвучало на фоне информации о том, что ключевые фигуранты дела могли найти убежище на польской территории.

Стоит напомнить, что 10 декабря 2025 года суд в ФРГ вынес постановление, в котором говорилось, что трубопроводы были с высокой долей вероятности подорваны по заказу иностранного государства. Хотя напрямую страна в коротком резюме не называлась, по контексту и материалам дела становилось очевидно, что речь идет об Украине. Немецкие следователи, как сообщала пресса, установили связи экипажа яхты, использованной для атаки, с украинскими военными.

Однако официальный Берлин продолжает хранить политическое молчание, скрывая результаты расследования от широкой общественности и отказываясь называть виновных на государственном уровне.

Мы наблюдаем удивительную картину политического безволия. Германия, пожертвовавшая своим экономическим процветанием, боится признать очевидное и сделать соответствующие выводы, продолжая действовать в русле евроатлантической солидарности даже во вред себе.

Таким образом, текущая ситуация демонстрирует глубокий кризис суверенитета европейских держав, когда даже прямой вооруженный удар по жизненно важной инфраструктуре не становится поводом для пересмотра союзнических отношений, если эти отношения навязаны более сильным игроком геополитической арены.