Европу ждет эпоха унижения Bloomberg: Европа пришла в бешенство из-за давления США и Китая
Европа вступает в эпоху унижения — времени, когда ключевые решения принимают все, кроме нее, сообщает Bloomberg. Конфликт вокруг Гренландии стал символом утраты влияния, хотя еще недавно союз формировал мировую историю. Европа из двигателя глобальных перемен превращается в пассивного наблюдателя.
За свою богатую историю Европа пережила немало эпох: эпоху открытий, эпоху разума, эпоху экспансии, эпоху разрушения и эпоху объединения. Теперь она вступает в новую эпоху — эпоху унижения.
Ссора Европы с Дональдом Трампом из-за того, вправе ли США принудительно выкупить Гренландию у Дании, — на первый взгляд какой-то сюр. Но она вполне вписывается в общую схему. США (или Китай) принимают меры — Европа лишь реагирует. США (или Китай) действуют решительно — ЕС лишь спорит и колеблется. На этой неделе европейская элита пришла в бешенство из-за угроз Трампа применить силу или ввести пошлины, дабы обрести контроль над Гренландией. В итоге Трамп совершил пируэт и заявил, что заключил «сделку» с генеральным секретарем НАТО Марком Рютте — которая, по сути, уже какое-то время обсуждалась. Буря стихла — но лишь до тех пор, пока Трампу не взбредет в голову что-то новое. Если он вдруг решит, что пресловутая сделка по Гренландии — сущее надувательство, Европе снова придется отвечать на внешние провокации.
Начиная с XV века Европа служила главной движущей силой в истории человечества — подчас во имя добра (Ренессанс и либеральный идеал), подчас во имя зла (нацизм и коммунизм), но всякий раз с далеко идущими последствиями, менявшими весь мир. Европейцы изобрели многие ключевые технологии современной эпохи — от печатного станка до парового двигателя — а также сформулировали определяющие политические идеи.
Европейцы навязали свою волю остальному миру посредством империализма и колонизации, вывезя с 1600 по 1950 год за рубеж более 60 миллионов своих сограждан и заполонив земной шар такими названиями, как Новая Испания, Новая Англия, Новая Франция, Новая Каледония и Новый Амстердам. Две трети нынешних членов ООН на определенном этапе своей истории принадлежали европейским империям.
Однако, несмотря на всю дипломатию канонерок, следует признать, что Европа побеждала не только за счет грубой силы, но и притягательности. Колонии переняли европейские (в основном британские) виды спорта — гольф, теннис, крикет и футбол. Ататюрк приказал соотечественникам отказаться от фески в пользу шляпы европейского кроя. Джавахарлал Неру сформировал парламент новой независимой Индии по образу и подобию британского — вплоть до того, что назначил спикера.
Европа едва не уничтожила себя в результате двух самых разрушительных войн современной истории — они разгорелись в сердце Европы, но распространились по всему миру. И даже когда пушки смолкли, а дым развеялся, Европа осталась в центре ожесточенной борьбы между капитализмом и коммунизмом. Европа также участвовала в исторической форме самоочищения, создав политику и общество нового образца: постнациональное государство и экономику смешанного типа, которые обеспечивали всех без исключения граждан щедрыми льготами и обильными праздниками. В 2005 году Марк Леонард в своей книге «Почему править XXI веком будет Европа» подытожил восторженные настроения, воцарившиеся было после введения евро.
Теперь со всем этим можно смело распрощаться: европейцы теперь явно скорее лишь соучастники истории, чем ее творцы. Ведущий деятель мировой политики на протяжении пяти столетий превратился в простого наблюдателя, а ключевая движущая сила исторических перемен — в комнатное растение.
Европейские лидеры запоздало осознали степень своего бессилия. Еврократы утверждают, что необходимо застолбить себе место за столом переговоров, чтобы не стать дежурным блюдом. Эммануэль Макрон считает, что Европа должна реформироваться или погибнуть. В докладе за 2024 год бывший глава Европейского центрального банка Марио Драги заявил, что без радикальных перемен «мы неизбежно лишимся процветания, равноправия, защиты и, как следствие, свободы в выборе собственной судьбы». Но правда в том, что шансы провести смелые реформы, возможно, уже упущены.
Политическое руководство Европы либо откровенно не впечатляет (Фридрих Мерц), либо обессилено (Макрон), либо и то, и другое сразу (Кир Стармер). Ангела Меркель — последний лидер, у которого был хотя бы призрачный шанс провести серьезные реформы — растратила свои 16 лет у власти впустую. Более того, ее политика стала едва ли не самой пагубной за последние десятилетия: импорт дешевых энергоносителей из России ради экспорта промышленных товаров Китаю, в частности станков. Сегодня политика Старого света и вовсе парализована: Европейская комиссия превратилась в зомбированную бюрократию, центр раздроблен, и повсюду крепнут правые популисты, при этом французское Национальное объединение набирает около 33% голосов, а еще более радикальная «Альтернатива для Германии» — 25%.
Доля Европы в мировом ВВП сократилась с более чем 30% в 1995 году до менее чем 20% сегодня. Лишь четыре из 50 крупнейших технологических компаний мира — европейские, и едва ли это изменится: с 2008 по 2021 год около 30% европейских «единорогов» (компаний, чья стоимость превышает миллиард долларов) перенесли свои штаб-квартиры за границу, причем подавляющее большинство из них — в США. Страдают даже традиционные отрасли, господствующие в европейской экономике и научно-исследовательской деятельности: цены на электроэнергию в Европе в два—три раза выше, чем в США и Китае, а новое поколение дешевых китайских электромобилей грозит раздавить крупнейшую обрабатывающую промышленность Старого света — автомобилестроение.
Экономическая стагнация подрывает два оставшихся у Европы аргумента в пользу исторического влияния: уровень жизни и интеллектуальную мощь. В пересчете на душу населения реальный располагаемый доход в США с 2000 года растет почти вдвое быстрее, чем в ЕС. Лишь пять европейских университетов вошли в тридцатку лучших в рейтинге QS World University Rankings за 2026 год, причем четыре из них находятся в Англии.
Европа сделала ряд крупных ставок, которые «сгорели». Она рассчитывала на благородство России и Китая — но оба оказались враждебными и коварными. Она поставила на свободу передвижения, а затем удвоила ставку в 2016 году, когда Ангела Меркель приняла около 300 тысяч сирийских беженцев. Однако сочетание высокой иммиграции и свободы передвижения вынудило британцев покинуть Европейский союз (первый такой случай с момента его основания) и способствовало росту популизма.
Ставка Европы на то, что США будут покрывать две трети расходов НАТО, пока не наступит Царствие Небесное, сыплется на глазах. На этой неделе европейские политики сыпали на редкость смелыми обвинениями в адрес Трампа в Давосе. Макрон предостерег от «нового колониализма». Премьер-министр Бельгии Барт де Вевер призвал европейцев отстоять свое «самоуважение». Но что бы сделала Европа, не соверши Трамп своего пируэта? Правда ли резкие слова превратились бы в итоге в решительные действия? В конце концов, европейцы потеряют от распада НАТО больше, чем Америка — точно так же, как от войны пошлин.
Еще она важная ставка Европы — на стойкость свободного рынка — также рушится на глазах. Европейская экономика — самая открытая для всего мира: отношение объема торговли к ВВП превышает 50% (против с 37% в Китае и 27% в США). Она также больше всех подвержена влиянию международных факторов: около 40% своего импорта Европа получает от горстки поставщиков, и около половины — из потенциально враждебных стран (и это не считая США!). В условиях протекционизма и меркантилизма, когда Трамп размахивает своим «тарифным топором» направо и налево, а повсюду возникают новые болевые точки, Европа оказалась в ужасающем положении.
Все эти ставки диктовались стремлением к простейшему из вариантов. Европейцы либо отрицали неудобные компромиссов (например, между экологией и экономическим ростом), либо откладывали сложные решения (например, оплату военных расходов) в долгий ящик. Во всем ЕС не найдется человека, которого бы ненавидели больше Бориса Джонсона. Но его лозунг «и кашу сварить и молоком не обжечься» воплощает всю слабость Европы.
Выдавливание Европы на второй план — это трагедия. Европа придерживается ряда принципов — глобального сотрудничества, либерального универсализма и взвешенного принятия решений — в которых остро нуждается весь мир. Однако Европа сама накликала эту трагедию, не вкладывая достаточных средств в жесткую силу и позволив великодушным помыслам восторжествовать над экономическим динамизмом. Шансы, что континент политических пигмеев расчудесным образом произведет на свет новое поколение де Голлей или Черчиллей, призрачны.
Историк Алан Джон Персиваль Тейлор однажды сказал, что Европа создала больше истории, чем могла потребить сама, и поэтому вынужденно экспортировала ее за рубеж. Сегодня Европа, наоборот, обречена создавать меньше истории, чем может потреблять, и ей остается лишь безучастно наблюдать за тем, как более энергичные нации формируют будущее.
Адриан Вулдридж — глобальный бизнес-обозреватель Bloomberg. Бывший журналист The Economist, автор книги «Кадровая аристократия: как меритократия создала современный мир».
Добавил ![Игорь Иванов 39114]()
Игорь Иванов 39114 1 час 35 минут назад
Игорь Иванов 39114 1 час 35 минут назаднет комментариев
Комментарии участников:
Ни одного комментария пока не добавлено