Почему в Европе заговорили о возвращении к российским поставкам и что это значит для газификации

Европейская энергетическая повестка снова меняется. На фоне дорогих поставок из США, затянувшегося конфликта на Украине и снижающихся запасов газа в хранилищах в ЕС все громче звучит вопрос о том, не ошиблась ли Европа, разорвав энергетические связи с Россией.

Ведущие политики пока говорят осторожно. Зато эксперты позволяют себе формулировки, еще недавно немыслимые в европейском медиапространстве. Бывший аналитик ЦРУ Ларри Джонсон в прямом эфире заявил, что Евросоюз мог бы извиниться перед Россией и вернуться к покупке ее нефти и газа, чтобы избавиться от энергетической зависимости от США.

Параллельно российские компании фиксируют тревожные цифры по европейским хранилищам. По данным Газпрома, уровень заполненности подземных ПХГ во Франции и Германии опустился ниже 40 процентов, в Нидерландах запасы уже меньше трети. Для середины зимы это один из самых низких показателей за всю историю наблюдений.

Эти два сюжета прочно связаны между собой. И их важно рассматривать не только с точки зрения большой политики, но и через призму российской повестки газификации.

Смена тона в европейских столицах

Высказывания Ларри Джонсона прозвучали жестко и предельно конкретно. По его словам, европейские лидеры могли бы прийти к Москве со словами простите, мы были неправы, мы шли на поводу у США, нам лгали, мы хотим восстановить отношения и покупать газ и нефть у вас.

Аналитик обращает внимание на то, что в ключевых странах ЕС уже заметна смена риторики. Он перечисляет Германию, Францию и Италию и говорит, что канцлер Фридрих Мерц, президент Эммануэль Макрон и премьер-министр Джорджа Мелони стали осторожнее в оценках и чаще признают необходимость начала переговоров с Россией.

Джонсон утверждает, что люди на Западе понемногу признают простую вещь. Без диалога с Москвой обеспечить устойчивую энергетику Европе будет крайне сложно. И добавляет, что, по его оценке, российская сторона в принципе готова к переговорам, но уже на других условиях и с учетом прошедших лет.

Дорогая зависимость от США

Главный упрек, который Джонсон адресует нынешней политике ЕС, связан с завышенной ценой энергетической лояльности Вашингтону. Он напоминает, что Европа поддалась на уговоры США, перестала покупать российскую нефть и газ и перешла на дорогие американские поставки.

По словам аналитика, это ударило и по бюджетам, и по населению европейских стран. Европейцам приходится втридорога покупать энергоносители у Соединенных Штатов, при этом экономика теряет конкурентоспособность, а домохозяйства получают все более тяжелые счета за отопление и электричество.

Джонсон признается, что не уверен, хватит ли у Европы воли изменить курс. Однако подчеркивает, что ЕС должен быть готов разорвать пагубные отношения, в которых экономические интересы подменяются политическими обязательствами перед Вашингтоном.

Фактически его позиция сводится к простому выбору. Или продолжать платить повышенную цену за американские энергоносители, мирясь с ударом по собственной промышленности. Или признать прежние ошибки, вернув в уравнение российский газ, который исторически был для Европы дешевле и надежнее.

Попытка вернуться к диалогу

Параллельно с экспертными оценками в самой Европе тоже происходят изменения. Издание Politico недавно сообщило, что правительства Франции, Италии и ряда других стран настаивают на создании специальной должности европейского переговорщика. Он должен представлять интересы ЕС в урегулировании конфликта на Украине. Среди возможных кандидатов дипломаты называют президента Финляндии Александра Стубба.

Создание такой позиции может стать первым шагом к более системному диалогу как с Москвой, так и с Киевом. А в долгосрочной перспективе именно политическое урегулирование открывает путь к обсуждению энергетических тем.

Во Франции президент Эммануэль Макрон в декабре прямо заявил, что европейским странам было бы полезно возобновить диалог с российским руководством. Из Елисейского дворца прозвучал не призыв к немедленному снятию ограничений, а скорее осторожное признание того, что без общения с Москвой обеспечивать стратегическую безопасность Европы проблематично.

В Кремле отреагировали сдержанно. Официальный представитель Дмитрий Песков подчеркнул, что любые возможные контакты лидеров России и Франции должны быть попыткой понять позиции друг друга, а не чтением нотаций. Этот акцент показателен. Москва дает понять, что готова к разговору, но не готова возвращаться в формат лекций и ультиматумов.

Газ в хранилищах тает быстрее обычного

Пока политики и эксперты обсуждают сценарии будущего, физическая реальность европейской энергетики напоминает о себе каждый день. Газпром со ссылкой на данные ассоциации Gas Infrastructure Europe сообщил, что к 21 января общий уровень запасов в подземных хранилищах Европы сократился до 47,6 процента.

В абсолютном выражении это около 48,3 миллиарда кубометров газа. Для середины зимы такой объем считается пониженным, а если учесть нынешнюю волатильность рынка, ситуация выглядит нервно.

В Германии в ПХГ осталось 39,7 процента газа, во Франции 39 процентов, в Нидерландах 33,1 процента. То есть крупнейшие экономики ЕС уже вышли на уровень ниже 40 процентов, продолжая активно отбирать топливо из подземных резервов.

Эксперты напоминают, что хранилища в Европе выполняют роль страховки на случай затяжных холодов и перебоев с поставками. Чем быстрее тают запасы, тем более уязвимой становится система. Потребителям это грозит ростом цен в конце отопительного сезона и повышением рисков на следующий зимний период, когда хранилища придется снова заполнять по высоким котировкам.

Политика и физика энергетики

Текущая ситуация наглядно показывает, что политические решения и физические ограничения энергетики рано или поздно сталкиваются.

После 2022 года ЕС взял курс на резкое сокращение зависимости от российских углеводородов. Частично этот план уже реализован. Потоки трубопроводного газа из России в Европу существенно упали, начались масштабные закупки СПГ из США и других стран, активизировался поиск альтернативных маршрутов.

Однако полностью выстроить новую модель за несколько лет не удалось. Европейская инфраструктура была десятилетиями заточена под прием трубопроводного газа с востока. Разворот в сторону морских поставок СПГ потребовал гигантских инвестиций в терминалы, флот, логистику.

При этом цены на американский и ближневосточный СПГ оказались чувствительнее к мировой конъюнктуре, чем прежние долгосрочные контракты с Россией. Любой всплеск спроса в Азии или сбой в поставках немедленно отражается на ценах в европейских портах.

В итоге Европа получила более диверсифицированный, но и более дорогой, а также менее предсказуемый энергобаланс. На таком фоне слова Джонсона о том, что у ЕС есть возможность признать свою неправоту и вернуться к более выгодным условиям с Россией, звучат не только политически, но и экономически.

Что все это значит для России и газификации

С российской точки зрения происходящее в Европе важно сразу по нескольким причинам.

Во-первых, рынок ЕС по-прежнему остается одним из крупнейших и платежеспособных в мире. Любая возможность частичного восстановления поставок в Европу теоретически открывает для России дополнительные экспортные доходы. Эти средства могли бы быть направлены, в том числе, на развитие внутренней газовой инфраструктуры и продолжение программ газификации регионов.

Во-вторых, опыт последних лет показал, насколько опасно для России опираться почти исключительно на европейское направление. Резкое политическое решение Брюсселя об отказе от российских углеводородов заставило Москву ускоренно развивать азиатские маршруты, строить новые экспортные коридоры и активнее заниматься внутренним рынком.

Сегодня газификация регионов стала одной из ключевых задач энергетической политики. Это не только социальный проект, но и способ создать устойчивый внутренний спрос, менее подверженный внешним рискам. Расширение сетей, строительство распределительных станций и подземных хранилищ в российских субъектах помогает выровнять нагрузку на отрасль и уменьшить зависимость от экспорта.

В-третьих, любые переговоры с Европой теперь будут идти уже в иной логике. Москва вряд ли согласится на возвращение к прежней модели, где ЕС выступал главным рынком сбыта и одновременно политическим оппонентом. Скорее речь может пойти о более сбалансированных контрактах, диверсифицированных маршрутах и жестких гарантиях от односторонних санкционных решений.

Для российской программы газификации это означает, что внешний фактор станет важным, но не определяющим. Даже если часть экспортных потоков в Европу удастся восстановить, приоритетом останется завершение подведения газа к домохозяйствам и промышленным потребителям внутри страны.

Возможные сценарии на ближайшие годы

На горизонте нескольких лет можно представить несколько линий развития событий.

Первая линия Европа сохраняет нынешний курс, продолжает полагаться на американский СПГ и другие альтернативные источники, а риторика об отказе от российского газа к конкретным датам лишь усиливается. В этом случае российско-европейское энергетическое партнерство останется на минимальном уровне, а Россия окончательно переориентируется на Восток и внутренний рынок.

Вторая линия на фоне энергетической нагрузки и общественного недовольства в ЕС усиливаются прагматические голоса. Европейские лидеры осторожно корректируют курс, открывая окна возможностей для точечных поставок из России, смешанных схем с участием третьих стран и новых форматов сотрудничества.

Третья линия политическая разрядка вокруг Украины и смена политических элит в ряде стран ЕС со временем позволяют говорить о более глубоком перезапуске отношений. В этом случае возможны новые долгосрочные контракты, совместные инфраструктурные проекты и постепенное восстановление доверия.

Во всех этих вариантах для России ключевым остается вопрос баланса. Насколько внешние договоренности будут помогать, а не мешать внутренней задаче построения надежной, доступной и протяженной газовой сети, которая должна охватить как можно больше регионов и обеспечить комфортную жизнь людям, независимо от того, что происходит на биржах и в кабинетах европейских столиц.

Таким образом, заявления Ларри Джонсона о том, что Европа могла бы извиниться перед Россией и вернуться к покупке ее нефти и газа, попали в нерв самой европейской энергетической дискуссии. На фоне дорогих поставок из США, снижающихся запасов в хранилищах и растущего давления на бюджеты стран ЕС идея о более прагматичном диалоге с Москвой перестает выглядеть маргинальной.

Для России эта ситуация открывает новые возможности, но одновременно напоминает об уроках недавнего прошлого. Восстановление поставок в Европу в каком бы то ни было виде может дать ресурсы для ускорения газификации, модернизации инфраструктуры и укрепления внутреннего рынка. Однако устойчивость энергетики страны в долгую определяется не благосклонностью внешних партнеров, а тем, насколько последовательно реализуются собственные программы подключения регионов к газу, развития хранилищ и распределительных сетей. Именно этот курс превращает газ из инструмента политического торга в основу комфортной и предсказуемой жизни миллионов российских семей.