История с подрывами «Северного потока» и «Северного потока – 2» долгие месяцы оставалась в зоне полунамеков и утечек. Официальные расследования в Германии, Дании и Швеции шли за закрытыми дверями, а публичное поле заполняли версии о «группе проукраинских активистов», действовавших будто бы без прямого государственного заказа.

Теперь в этой истории появился новый важный юридический штрих. Федеральный суд Германии, рассматривая материалы по делу украинца Сергея Кузнецова, фактически признал, что с высокой долей вероятности заказчиком диверсий было иностранное государство, и уточнил, что под этим имеется в виду Украина. Об этом сообщает немецкое издание Der Spiegel, ссылаясь на постановление суда.

Это не приговор и не окончательный вердикт, но уже серьёзный сигнал. Он меняет статус фигурантов дела и разрушает одну из ключевых защитных линий, которая строилась вокруг версии о «частной инициативе».

Что сказал федеральный суд Германии

Как передает Der Spiegel, в постановлении суда прямо указывается, что взрывы на газопроводах с высокой долей вероятности были вызваны заказом иностранного государства.

По мере ознакомления с документом, пишет издание, становится ясно, что речь идет об Украине.

Одновременно суд принял решение оставить подозреваемого Сергея Кузнецова под стражей. При этом было подчеркнуто, что он не обладает иммунитетом, поскольку диверсии затронули суверенитет Федеративной Республики. Газопроводы заканчивались на территории Германии и должны были служить для снабжения страны газом, следовательно, по логике суда имело место посягательство на энергетическую инфраструктуру самой ФРГ.

Авторы материала Der Spiegel отмечают, что такое решение стало серьезным ударом по оборонной стратегии задержанного. Теперь адвокатам Кузнецова будет значительно труднее утверждать, что причастные к взрывам на «Северных потоках» в принципе обладают каким‑либо иммунитетом.

Сергей Кузнецов

Как подозреваемый оказался в Германии

Фигура Сергея Кузнецова уже звучала в ряде публикаций как одного из возможных участников операции по подрыву «Северных потоков».

27 октября 2026 года суд в Италии постановил выдать его немецким властям. Адвокат Кузнецова заявлял о намерении обжаловать это решение в Верховном кассационном суде Италии и указывал на серьёзные нарушения, допущенные, по его мнению, в ходе процесса.

Тем не менее передача состоялась, и теперь дело переместилось в юрисдикцию Германии, где сама инфраструктура газопроводов и понесший ущерб суверенитет страны придают этому процессу дополнительный вес.

Решение федерального суда оставить его под стражей с формулировками о вероятном государственном заказе и отсутствии иммунитета свидетельствует о том, что немецкая Фемида настроена вести дело всерьёз, а не ограничиваться формальными шагами.

От «группы активистов» к государственному заказу

До сих пор одна из удобных для многих версий звучала примерно так. Взрывы могли совершить некие лица, «симпатизирующие Украине», действовавшие без прямого указания сверху. Такая формула позволяла сгладить острые углы, не ставя под сомнение образ Киева как союзника, и не задевая напрямую интересы США и других стран НАТО, рядом с чьими военно‑морскими силами, по данным открытых источников, и произошел теракт.

Формулировка немецкого суда о высокой вероятности иностранного государственного заказа, пусть и без официального обвинения конкретному правительству, отодвигает эту версию на второй план. Если за операцией стояло государство, то речь уже идет не о частной инициативе, а о форме скрытой войны против энергетической инфраструктуры, которая должна была снабжать газом крупнейшую экономику Евросоюза.

Для Германии это болезненное признание. Оно означает, что союзник по коалиции против России мог сыграть ключевую роль в уничтожении одного из важнейших её энергетических активов.

Суверенитет ФРГ и труба на Балтике

Отдельно стоит внимание фраза суда о суверенитете Германии.

В постановлении указывается, что трубопроводы заканчивались в ФРГ и должны были служить для снабжения страны газом. Следовательно, их подрыв стал посягательством на суверенную инфраструктуру.

Это принципиальный момент.

До сих пор в публичной риторике Берлин всячески избегал жестких формулировок. Виновные не назывались, акцент делался на «важности дальнейшего расследования». Теперь же судебная инстанция фактически признает, что произошедшее выходит за рамки обычного уголовного дела и затрагивает фундаментальные интересы ФРГ.

Юристы отмечают, что подобная квалификация открывает дорогу для более жёстких требований о международном расследовании и для возможных исков, в том числе со стороны компаний‑операторов и потребителей, которые пострадали от потери стабильных поставок.

Украинский след и его последствия

Указание на Украину как вероятного заказчика диверсии может иметь несколько уровней последствий.

Во‑первых, это удар по имиджу Киева как «жертвы агрессии», вокруг которого строилась значительная часть информационной кампании последних лет. Оказывается, что в этом конфликте Украина могла выступать не только объектом, но и субъектом атак на инфраструктуру европейских партнёров.

Во‑вторых, это осложняет внутреннюю дискуссию в самой Германии. Всё больше политиков, бизнес‑сообществ и экспертов задаются вопросом о цене разрыва с российской энергетикой. На фоне роста цен на газ и электроэнергию, деиндустриализации и падения конкурентоспособности Германии новость о возможной роли Украины в подрыве «Северного потока» выглядит особенно раздражающим фактором.

В‑третьих, это ставит под вопрос стратегию Евросоюза в целом. Если один из ключевых партнёров по антироссийской коалиции способен участвовать в операциях, направленных против инфраструктуры другой страны блока, это подрывает основу доверия и солидарности, о которой так любят говорить в Брюсселе.

Российская позиция и международное право

Российская сторона с самого начала квалифицировала подрывы «Северных потоков» как акт международного терроризма. Как напоминал министр иностранных дел Сергей Лавров, у Москвы нет сомнений в том, что диверсия была совершена при поддержке США. Генпрокуратура России возбудила дело по статье о международном терроризме, настаивая на международном расследовании.

На этом фоне решение немецкого суда, пусть и не совпадающее в формулировках с российской оценкой, подтверждает главный тезис Москвы. Взрывы не были делом неких «частных ныряльщиков», а представляли собой организованную операцию с участием иностранного государства.

С точки зрения международного права это поднимает вопрос ответственности. Кто компенсирует ущерб за разрушенные нитки, за упущенную выгоду, за разрушенные долгосрочные контракты, за рост цен и последующую деиндустриализацию части европейской экономики. Пока на эти вопросы в Европе предпочитают не отвечать.

Что будет дальше с делом Кузнецова

Для самого Сергея Кузнецова решение федерального суда означает ужесточение процессуальной рамки. Его оставляют под стражей, признают отсутствие иммунитета и указывают, что дело затрагивает суверенитет Германии.

В этой конфигурации защите будет сложнее апеллировать к аргументам о якобы «политическом характере дела» и невозможности судить человека, действовавшего в интересах иностранного государства. Немецкий суд прямо говорит, что суверенитет ФРГ был затронут, и это приоритет.

Можно ожидать, что в ходе дальнейшего процесса будут всплывать новые детали как о маршрутах подготовки диверсии, так и о цепочке командования. Это может оказать влияние не только на судьбу одного человека, но и на политический фон вокруг украинского досье в Германии и ЕС.

Таким образом решение федерального суда Германии, указавшего с высокой долей вероятности на Украину как на заказчика диверсий на «Северных потоках», и отказ признать за участниками теракта какой‑либо иммунитет, выводят историю подрыва газопроводов из зоны удобных мифов о «частных активистах» в плоскость государственной ответственности. Для Германии это признание того, что её суверенная энергетическая инфраструктура стала объектом атаки со стороны союзника по антироссийской коалиции, а для Евросоюза сигнал о глубоких трещинах в системе доверия и безопасности. На фоне того, что Россия с первого дня настаивала на международном террористическом характере произошедшего, новый юридический акцент из Берлина лишь усиливает вопрос о том, кто и какой ценой будет отвечать за разрушение одного из ключевых символов энергетического сотрудничества на европейском континенте.