В 1947г Уильям Штраус и Нил Хау представили разработанную ими «теорию поколений», описывающую повторяющиеся поколенческие циклы в истории США.

Эта «теория поколений» выдаёт результаты ни чуть не точнее, чем гадание на кофейной гуще. Однако она весьма привлекательна своей простотой — прямо как грабли.

Представьте себе огромный, пыльный комод нашей цивилизации. И в нём — ящики. Аккуратные, подписанные убористым почерком усатого архивариуса от социологии. В эти ящики мы, с легким хрустом несовпадений, запихиваем всё человечество. Не по росту, не по цвету волос, а по году выпуска с конвейера жизни. Боже, какое это облегчение! Теперь не нужно мучиться, изучая каждого отдельного человека — достаточно прочесть бирку на его лбу: «Сделано в 1987. Хрупко. Беречь от правды».

Ящик первый, нижний, пахнущий нафталином и гордостью: «Бэби-бумеры»

О, эти великолепные мастодонты! Они вылупились из яиц, сваренных в котле послевоенного энтузиазма. Их детские игрушки — реальные танки (правда, уже подбитые), а сказки на ночь — рассказы о покорении целины и космоса. Они свято верят, что мир это гигантский заводской цех, где нужно вкалывать, не поднимая глаз, до седьмого пота, а потом дружно спеть хором под баян. Их любимая фраза: «А вот в наше время…».

В их время, надо полагать, трава была зеленее, мороженое слаще, а молодёжь — почтительнее. Они смотрят на все последующие ящики в комоде с чувством глубокой тревоги, как реставратор на мальчишку с баллончиком краски, подошедшего к фреске Микеланджело.

Интернет для них — зловредная машинка, которая вечно «глючит» и «заразила вирусом весь системный блок». Героически пытаются «зарегистрироваться в одноклассниках», воспринимая это как новую трудовую вахту.

Ящик второй, потертый на углах, с наклейкой «Поколение X»

Вечные подростки, родившиеся с моно-бровью, насмешливо приподнятой. Их колыбельная — скрежет «железного занавеса», а первая погремушка — пустая банка из-под тушёнки дефицитных лет.

Они — дети с ключом на шее и вечным чувством, что их обманули. Обещали светлое будущее, а выдали распад империи и «дикий капитализм».

Их кредо — циничный прагматизм. Они не верят в слова, верят только в договоры, желательно заверенные нотариусом. Работа для них — не подвиг, а контракт: я вам время, вы мне деньги, и давайте без сантиментов.

Они изобрели сарказм как вид спорта и довели его до олимпийского уровня. Смотрят на бумеров как на наивных романтиков, а на миллениалов — как на испорченных детей, которые разбили их коллекцию винила, пока те работали на второй работе.

Их природная среда — тоскливые офисы и чувство, что где-то там, за горизонтом, проходит настоящая жизнь, на которую уже нет билета.

Ящик третий, цвета «инстаграмной» радуги, мигающий оповещениями: «Миллениалы»

Прелестные, гладкие, как печеньки из органической колбы. Они появились на свет уже с прищуром, будто оценивая качество освещения в родильном зале. Их пеленали не в пелёнки, а в айпод-шнурки.

Они — первое поколение, для которого «онлайн» не место, а состояние бытия. Их трагедия в том, что им с детства внушали: «Ты особенный! Ты можешь всё!», а потом выдали диплом в год мирового финансового кризиса и сказали: «Извини, вакансий нет, но можешь попробовать себя в роли бариста-философа».

Отсюда — их вечный поиск «смысла», «самореализации» и work-life (работа\жизнь) баланса на грани искусства перформанса. Они готовы платить двойную цену за авокадо, если на упаковке будет надпись «этичный продукт».

Они лечат душу медитациями из приложения и верят, что хэштег #saveplanet (спаси планету) может реально спасти планету. Смотрят на иксов с жалостью: «Бедные, они не умеют жить!», а на бумеров — как на милых, но безнадёжно устаревших динозавров.

Ящик четвёртый, без ящика вообще — просто облако данных, парящее в синем свете экрана: «Поколение Z»

Инопланетяне. Цифровые аборигены, для которых реальный мир — это скучный, низкополигональный ад-он к основному софту. Их первый звук — не мамин голос, а звук уведомления. Они общаются иероглифами (мемами, гифками, реакциями), а их внимание короче, чем загрузочный экран. Они не «сидят в тик-токе» — они в нём живут, правят им и дышат его парами.

Их ирония тоньше нанометра и смертоноснее цианида. Они родились с пониманием, что апокалипсис (экологический, социальный, цифровой) это не сюжет для фильма, а основа для их жизни. Поэтому их лозунг: «Пока мир горит, сделаем сторис!».

Они терпеть не могут пустословия миллениалов и требуют от брендов не красивых сказок, а действий и инклюзивности. Смотрят на всех предыдущих обитателей комода как на археологические артефакты, которые интересно покрутить в 3D-визуализации перед сном.

Теория поколений превратилась в великолепнейший фейерверк обобщений

Она позволяет, не вникая в мучительную сложность человеческой души, навесить на неё ярлычок и сказать: «Если человек 1992 года рождения, то он склонен к инфантильности и поиску смысла. Следующий!».

Это гороскоп для рекрутинговый контор, политиков и маркетологов, отчаянно пытающихся продать пенсионный фонд зумеру, использующему «деньги» лишь как абстрактную единицу измерения в криптоиграх.

Главный абсурд этой теории в том, что пока учёный муж, потягивая коньяк, докторально вещает о «ценностных ориентирах поколения Z», какой-нибудь пятнадцатилетний гений из Воронежа уже изобрёл нечто, что разнесёт все эти ящики в щепки.

При этом старый бумер-слесарь, которого все списали со счетов, единственный кто сможет это починить.

Человек — не ящик в комоде. Он — безумный, непредсказуемый, великолепный хаос, который вечно вываливается из любых таблиц, смеётся в лицо теориям и портит всю стройную систему своим проклятым, ни на что не похожим, личным опытом.

Так что давайте продолжим эту восхитительную комедию — клеить ярлыки, спорить и делить живую, трепещущую ткань времени на квадратики. Это так по-человечески. И так смешно.

Ещё интересное — В Бельгии 72,9 % детей мигранты и только 10,5 % — бельгийцы по происхождению