Руководитель Национального центра исторической памяти при президенте РФ Елена Малышева

Подходит к концу год Защитника Отечества, наполненный памятными и патриотическими мероприятиями. В интервью ТАСС к завершению года руководитель Национального центра исторической памяти (НЦИП) при президенте РФ Елена Малышева рассказала о возможной оценке 2025-го в будущей историографии, общей памяти народов СНГ о борьбе с нацизмом, допустимых формах коммерциализации истории и основаниях титулования главы государства «великим» правителем

— Главный итог года заключается в том, что мы все себя как бы заново осознали. Мы очень четко расставили приоритеты, что хорошо, что плохо, кто враг, кто друг. Мы заняли собственную позицию в оценке прошлого. Мы консолидировались, понимая, что наш внутренний историко-культурный код един и объединяет представителей разных поколений, разных национальностей и разных профессиональных сообществ.

Такое единение в этом году дало, в том числе и возможность ответа на внешние вызовы, которые сегодня являются испытанием, через обретение себя. Этот год, безусловно, включил в себя множество мероприятий, интереснейших событий и важных открытий, но если выразиться емкой обобщающей фразой, то это год обретения себя.

— Можно ли говорить сегодня, что Россия преодолела период упадничества и вновь обрела свой суверенитет?

— Вы знаете, я не стала бы говорить, что в России был период упадничества. 90-е годы — это период, когда Россия сбилась с пути. Но пройдя этот период, сегодня Россия обрела свой суверенитет. И она поняла сама себя. Как мы сами себя поняли в ходе этого года, года 80-летия Победы, года Защитника Отечества.

Страна осознала собственные приоритеты и ценности, которые испокон веков позволяли выстоять в сложных ситуациях, выбрать собственный вектор развития и тем самым обеспечить прогресс. Они позволили нам на сегодняшний день выбрать вектор дальнейшего развития, обозначив свой государственный, технологический, исторический суверенитет.

Я уверена, что в полной мере осознание важности этого периода еще придет в будущем, когда историки, обращая свое внимание на динамику развития начала XXI века, обязательно зафиксируют эту дату — 2025-й год — как очень важную веху в развитии страны.

— Это возвращение на свой путь развития России произошло во многом благодаря нашему президенту. В истории России всего три человека, кто носил титул «Великий». На ваш взгляд, достоин ли наш президент этого титула?

— Почему правителей называют великими? Потому что время их правления в истории России — это и Иван III, и Петр I, и Екатерина Великая — пришлось на период титанических общественных, экономических, геополитических сдвигов, и они смогли взять на себя ответственность в определении дальнейшего вектора страны. Вот в этом их величие.

Титанические сдвиги в экономике, в общественном мировоззрении, в социально-экономическом аспекте, в геополитическом сегменте — сегодня мы их переживаем. И президент взял на себя ответственность и определил дальнейший вектор развития страны, который отвечает общественному запросу. Посмотрите на те настроения, которые сегодня существуют в обществе — такое впечатление, что все хотят жить. И жить в смысле именно двигаться вперед, реализовывать свои планы в профессиональной сфере, в сфере гражданских инициатив. Вот это как раз является залогом нашего будущего. Поэтому я однозначно сказала бы: «Да, великий».

— Президент России недавно наделил Центр исторической памяти полномочиями отвечать за тему зарубежных воинских захоронений. Что будет сделано на первом этапе?

— Это постановление принято буквально несколько дней назад, поэтому для нас первый этап еще впереди: полномочия вступают в силу с 1 января 2026 года. Наделение центра этими полномочиями — это прежде всего обращение к тому, что формирует историческую память, к местам памяти. И эту сферу необходимо не просто институализировать в лице Национального Центра, но еще и провести мониторинг, своеобразный аудит и создать информационную базу, с которой можно было работать, реестр таких мест. Именно на это и будет направлена первоочередная работа Национального центра в следующем году, потому что воинские захоронения — это не просто места погребения, а еще и мемориальные комплексы, памятные знаки.

Хочу сказать, что эта работа не новая ни для нашей страны, ни для Национального Центра. Нам нужно все систематизировать таким образом, чтобы информация, которая сегодня носит еще отчасти разрозненный характер, приобрела государственный статус и была бы включена в систему государственных реестров. Это является необходимым условием для исторической памяти как особой категории, особой институции и основой национальной безопасности и суверенитета России.

— Президент России также подписал закон об установлении новой памятной даты 19 апреля —Дня памяти жертв геноцида советского народа. Как появление такой даты повлияет на восприятие этих событий и можно ли говорить о том, что это будет единый день памяти для всех стран СНГ?

— Для нас принятие закона о памятной дате 19 апреля — это новый этап в консолидации нашей общественной инициативы в сохранении памяти о жертвах геноцида. Но очень важно подчеркнуть, что речь здесь идет о всем советском народе, поэтому мы выходим за границы Российской Федерации и признаем как то, что великая Победа принадлежит всем тем народам, которые когда-то представляли советские республики, так и то, что жертвами геноцида стали все советские люди независимо от национальности.

Так, среди военнопленных были представители абсолютно всех национальностей: и Азербайджан, и Армения, и Узбекистан, и Казахстан, и Белоруссия, и Украина — такая палитра напоминает, что восприятие нацистами советского народа как единого целого не предполагало деления на национальности. Поэтому, когда мы говорим об увековечивании памяти жертв геноцида советского народа, то, конечно, мы отдаем дань памяти абсолютно всем представителям независимых государств стран СНГ, которые на себе также испытали эту преступную политику нацизма.

Следует обратить внимание и на планы нацистов, которые не ограничивались только северо-западом и центральной частью России до Уральского хребта, но предполагали и дальнейшее развитие. Советский народ преградил собой продвижение нацистов в сторону Индии. Мы вправе говорить о кардинальном изменении характера войны за счет героического подвига советского народа и Красной Армии, которые не дали возможности продвижения нацистской армии дальше. А если это бы случилось, то дальше мы с вами увидели бы, что война развивалась бы на другом региональном театре. Нацисты продвигались бы в Индию. Абсолютно одинаковая участь была уготовлена всем народностям. Осознание этого позволит нам сформировать и актуализировать понимание о характере войны и общности нашей Победы, что будет служить объединяющей платформой для наших стран в сохранении исторической памяти.

— Мы сегодня говорим о сохранении исторической памяти, но иногда оно принимает необычные формы, например, продают алкоголь во флягах с символикой Великой Отечественной войны. Допустима ли такая коммерциализация исторической памяти? Какие границы здесь нужно установить?

— Нет, конечно, такая коммерциализация недопустима. Этические нормы, конечно, должны быть приоритетом. Мы можем говорить о том, что такая коммерциализация, с одной стороны, может стать инструментом, продвигающим приоритеты, говорящие об основных смыслах и подчеркивающие важность памяти. Но, с другой стороны, может быть и обратная реакция, когда подобное нарушение этических норм будет вызывать отторжение или даже являться надругательством над ней. Поэтому очень важно осознанно подходить к этому и понимать, что ты хочешь достигнуть, размещая, предположим, тот или иной символ Великой Победы на своем изделии.

Для недопущения таких ситуаций необходимо формировать понимание того, что абсолютно каждый сегодня на своем месте, в рамках своей профессиональной деятельности является субъектом, сохраняющим историческую память. Потому что у исторической памяти нет локализации только в каком-то одном профессиональном сообществе. Да, профессиональные историки очень важны, поскольку они верифицируют и определяют эти приоритеты. Но историческая память выходит за границы исторической науки, приобретая тот самый массовый характер, и здесь как раз в ее продвижение, сохранение и актуализацию включаются абсолютно все, в том числе и представители коммерческого сектора. Главное — понимать этическую и гражданскую ответственность за то, что ты делаешь.

— Цифровизация сегодня занимает все большее место в нашей жизни, и это касается в том числе и исторической памяти. Мы видим, что с помощью искусственного интеллекта можно подделать фотографии, какие-то исторические документы. Как бороться с фейками в этой области?

— Конечно, подделка документов — это в большей степени уже ушедшая эпоха, но с появлением искусственного интеллекта, действительно, фальсификация через введение в оборот несуществующих документов вновь приобретает актуальность. И появляются значительные риски, потому что верифицировать все документы, ответить на всевозможные выбросы в сетях и парировать их просто невозможно и нереально. Поэтому какой здесь видится вариант? Когда мы говорим о нейросетях, мы понимаем, что они обучаются на определенных материалах, которыми должны стать верифицированные и достоверные документы на сложные темы. И не случайно сейчас идет рассекречивание документов в архивах. Сегодня такой вектор очень и очень популярен, и постепенно он обеспечит нам достоверное и верифицированное историческое знание в нейросетях.

— В том, что касается верификации документов, очень важна работа историков-архивистов. Насколько востребована эта профессия сегодня?

— Историк-архивист — это не просто исследователь, это человек, который, прежде всего, обладает профессиональными навыками поиска информации. Сегодня профессия историка-архивиста — это не просто актуальная профессия. С учетом того, что мы в ходе информационных войн все чаще сталкиваемся с обращением к исторической составляющей, профессия историка-архивиста приобретает стратегическое значение для обеспечения национальной безопасности.

Осознание именно такого положения профессии историка-архивиста сегодня очень важно. И, безусловно, должна присутствовать специальная подготовка таких специалистов с пониманием, что это не только исследовательское поле, но и действительно обеспечение национальной безопасности. Важно помнить, что историко-архивоведение — это особенность нашей национальной образовательной школы. Ни в одной стране больше нет подготовки таких специалистов. И понимание, что это еще и наша национальная традиция в сфере образования, мне кажется, еще больше актуализирует сегодня статус историка-архивиста.