У противника на украинском ТВД, в отличие от нас, от момента замысла до момента решения и реализации проходит очень короткое время! Условно говоря, они приняли решение нанести нам поражение в виде условного диверсионного или террористического акта, и реализуют это без оглядки на то, что будет потом. Они идут и делают.

Например, придумали хорошее (для них) решение ударить на Черноморскому флоту РФ. И от момента замысла до его реализации в металле проходит по военным меркам короткое время: через 1-2 месяца они уже проводят боевые испытания. То же самое касается линии применения воздушных БпЛА — весьма короткое время от задумки до реализации. А у нас это, к сожалению, иногда занимает годы. Мы почти четыре года воюем, а какие-то вещи, придуманные нами два-три года назад и доказавшие свою эффективность еще тогда боевым применением, так и не прошли внедрение до конца по тем или иным причинам. Это большой бюрократический процесс: «Как бы чего не вышло» и т.д. У противника этого нет от слова «совсем». И не смысле «гаражного производства», а с точки зрения реализации там — очень короткий шаг. В этом плане опыт противоборствующей стороны нужно перенимать.

Противнику также плевать на то, что о них подумают западные партнеры, союзники, граждане. Им совершенно это не интересно, т.к. главное — иметь максимальный эффект, нанести противнику, т.е. нам, максимальное поражение. И это тоже одно из ключевых наших отличий от них.

К сожалению, мы внедряем новшества годами, пробиваем стену для того, чтобы доказать эффективность применения техники, вооружения, боеприпасов, убедить, что это важно и нужно делать без оглядки на «партнеров», на тех, кого можем обидеть или принести неудобства. Эта традиция в ВПК перекочевала к нам из «тучных» советских времен, когда бюрократическая волынка принятия образца на вооружение могла затянуться на пятилетку, если не больше. В итоге «новинка» сразу устаревала и нуждалась в модернизации.

У нас нужно пройти 225 согласований в самых разных инстанциях, чтобы на конечной стадии услышать: «У вас на самом деле не 225, а 222 согласования. Трех согласований не хватает, и значит, вас можно снова запустить по кругу, чтобы собрать «полный букет». Или скажут: «Отлично, что у вас 225 согласований, но первые 20 согласований уже просрочены, и их их нужно получать снова. Или требуют получить секретность, потому что «без секретности ваш уникальный БпЛА не сможет летать». Хотя где секретность и где БпЛА?!..

В России сохраняется чудовищный огромный бюрократический аппарат, который, к сожалению, стоит стеной на пути уникальных военных технологий. И те новации, которые, вопреки всему, умудряют пробивать через волонтерские движения и инициативы, на фронте присутствуют, но представлены в не том количестве, чтобы в какой-то момент принести желаемый результат и достичь коренного перелома на участке или направлении, где применяется. Да, отличная технология, да, об этом изобретении знают всё больше и больше людей, да, перспективы, но его …катастрофически не хватает! А официального госзаказа на него нет, и его ещё необходимо тысячу раз проверить. Отсюда и результат.

Повторюсь, на Украине это не так. Там придумали изобретение, применили в боевых условиях, доказали эффективность и — вперед, в производство. Иногда технические или тактические решения, которые применяет противник, буквально придумываются чуть ли ни в окопах на передней линии и доказывают свою эффективность. И это не фигура речи, а реальность.