Новости из Алеппо: в результате авианалета убиты 25 человек, включая детей… Ничего нового, этот инфернальный ужас был здесь и вчера. Что будет завтра?

Об их революции забыли. Забыли о прокатившихся по сирийским городам в 2011 году многотысячных демонстрациях с требованиями реформ, о жестоком подавлении этих демонстраций режимом Башара Асада, о переходе от требования реформ к требованию отставки национального лидера и его окружения, о массовом дезертирстве из правительственных вооруженных сил и создании Сирийской свободной армии…

Поначалу, в 2011 году, Москва проявила интерес к сирийским революционерам, вела с ними переговоры, выясняла возможности включить их в решение сирийского кризиса. Но интерес постепенно угас. Асад, стрелявший по своим гражданам, оказался ментально ближе. В 2014-м, после киевского майдана, Москва поменяла тон с заинтересованного на ледяной.

Члены Национальной коалиции оппозиционных и революционных сил Сирии (НКОРС), которую принято называть той самой «умеренной оппозицией», — разочарованы развитием событий и недоумевают, почему Россия вступила в войну на стороне Асада и тем самым стала их врагом.

Во время нашей встречи в стамбульской штаб-квартире сирийской оппозиции они задавали один и тот же вопрос: «Почему?» Почему Россия, в которую они верили и на помощь которой надеялись, — бомбит их многократно сильнее, чем она бомбит пресловутый ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная в РФ). Ведь российские военные, если кто помнит, пришли в Сирию, именно чтобы спасти человечество от угрозы ИГИЛ.

Подробнее...

Мои собеседники не делали секрета из того, что в ходе гражданской войны их сила и влияние уменьшились — зато они возросли у исламистов. Зона контроля оппозиции, состоявшая сначала из 720 единиц местного самоуправления, сократилась до 426. Остальные ушли под власть радикалов. Часть людей, воевавших против Асада в рядах Сирийской свободной армии (ССА), перешла в «Джебхат ан-Нусру», потому что там деньги и оружие. Спонсоры «Аль-Каиды» не скупились. В то время как спонсоры Свободной сирийской армии вели дебаты в Совете Безопасности ООН и захлебнулись от счастья, когда договорились с Россией изъять у Асада химоружие. Травить людей химоружием — это преступление, а уничтожать «бочковыми бомбами», обрушивая их без разбора на жилые кварталы, — можно. Но зачем такое ожесточенное уничтожение восточного Алеппо? Оправданы ли военные затраты, гражданские и имиджевые потери? Нужен ли этот штурм? Угрожает ли горстка защитников этой части города (будь то отряды Сирийской свободной армии или террористы) существованию режима Асада? Стоит ли все это жизней сотен тысяч мирных людей, оставшихся там? Или — как в случае с Дубровкой и Бесланом — уничтожение террористов важнее спасения этих людей?