«Считаю, что именно сейчас… нам нужно… уйти от политики сохранения занятости населения любой ценой. «Очевидно, что кому–то — это может быть довольно значительная часть населения — придется менять не только место работы, но и профессию, и место жительства»
Дмитрий Медведев

Здравствуйте, Владимир Владимирович. Почему Вам пишу? Потому что уже тринадцать лет голосую за Вас. За Вас, за Вашу партию, за Ваших преемников и опять за Вас. Надо мной мои креативные друзья смеются. Ругаются со мной. А я все равно за Вас. И вся наша семья за Вас. И вся наша Мезень, в которой я работаю – тоже за Вас.

Наверное, Вы теперь не обидитесь, что пишу именно Вам. А кому мне, Вашему избирателю, еще писать?

Хотел вот открытое письмо Вам направить. А получился вопль. Открытый вопль.

Ладно, переведу дыхание, и начнем.

Слышали, чего премьер Ваш сказал? Слыхали, чего затеял? Захотел стать, как Гагарин. Тоже неймется открыть новую эру. Нет, не в скафандре, не в тесном «Востоке», не корчась от перегрева и перегрузок. Не с риском для жизни, воплощая мечту миллионов. Нет.

В Сочи, во дворце, на который были потрачены народные миллиарды. В сером с искрой костюме, лоснящемся в свете софитов. Сидя вальяжно в кресле, закинув ногу на ногу. Окруженный службой безопасности и такими же лоснящимися как он. Он сказал этой стране: «Поехали!»

— Мы не будем, — сказал он, — больше бороться за ваши рабочие места! Мы не станем поддерживать ваши города и поселки! Будьте готовы сменить профессию и место жительства!
Кто знает, тот понимает, чего я киплю. Уже седьмой год я пытаюсь спасти Мезенский лесозавод. На севере Архангельской области. Возле Полярного круга. На левом берегу реки Мезень. В рабочем поселке Каменка с населением три тысячи человек. Градообразующее предприятие.

Нет, я понимаю, он приехал бы к нам в Мезень. Мы бы с ним на «Казанке» сходили бы по реке километров за тридцать выше. Утречком, часов в пять. По холодку. Лодка несется. Разрезает прозрачную серую гладь. Зябко. А мы б его тулупчиком укутали. А все равно же холодок проберет. Не спрячешься в сентябре уже от холодка. Там мужики ждут. Поплавень на семгу кидают. А которые не кидают, те очереди ожидают, сидят у костра. Мы с лодки с ним слезем. Он, конечно, ежиться будет. А мужики ему место у костра уступят. Супчику свежего нальют, только с огня. Супчик из семги с потрошками. Навааааррррр! Ах!

И водочки полстакана.

— На-ка, погрейся.

А он водочку так. А потом супчик горяченький. И ноги к костру вытянет. И еще водочки. И еще супчика. И разомлеет. И полушубок скинет с плеч. И руки так разомнет.

А мужики ему третью нальют. А он выпьет, крякнет и скажет, наконец, зачем приехал.

— Ну, — скажет он, — поехали!

И махнет рукой.

— Мы не будем, — продолжит он, когда нальют они ему четвертую, смело глядя в их голубые, как небо, поморские глаза, — мы не будем больше бороться за ваши рабочие места! Мы не станем поддерживать ваши города и поселки! Будьте готовы сменить профессию и место жительства!

М-дааа………