Российская экономика сокращается, как лужа в пустыне. Подобные темпы падения наблюдались, по мнению многих экономистов, доселе лишь один раз — осенью 1941 года.
За полгода исчезло две трети накопленных резервов. Российские банки должны западным партнерам полтриллиона долларов. Я повторю, чтобы вы ощутили на вкус эту цифру, — пятьсот миллиардов американских долларов.
В качестве успокоительного власти придумали неуклюжее слово — импортозамещение. Мол-де, не будем покупать у пиндосов бусы за валюту, а сами наладим выпуск кока-колы с мерседесами… В недрах политтехнологических структур готовятся лозунги для могучей всенародной встряски — покупай только российское! Кампания грянет через месяц, а то и раньше.
Вот, казалось бы, самый российский из продуктов — пельмени. Мясо в нем, увы, импортное, аргентинское; мука вроде местная, да вот только намолота и упакована на импортной технике; о лавровом листе, специях и говорить не хочется… Что там еще? Ах да, соль! Соль украинская. И даже упаковка печатается в Белоруссии за валюту. Остается вода. Она вот вроде точно не привозная. Если не считать того, что практически все присадки, очистительные средства и прочие химвещества, превращающие озерно-речную жидкость в питьевую воду, закупаются на Западе. Там же, где и сами линии производства пельменей и компоненты к ним.
Собственно говоря, с тех пор стратегически мало что изменилось. Русский 'царь' все так же рыбачит. Европа все так же иронично ждет.

Конечно, никто не может заставить образного 'русского царя' бросить удочку и взяться за державу. Тем более что у Берлина, Лондона, Парижа, Вашингтона или Брюсселя полно собственных дел: финансы и промышленность требуют ежеминутного ухода, как послеоперационные пациенты. И то, что российская экономика сжимается со скоростью 1941 года, в западных столицах не попадает в заголовки новостей. В них попадет то, что может случиться после, — когда экономике уже некуда будет сжиматься и она взорвет страну.

Не хотел бы я знать сегодня, что будет в тех новостях…