Америка беременна социализмом, утверждают ее социологи, ученые, интеллигенция в широком смысле. Кто-то - с радостью и предвкушением, кто-то - с ужасом и намерением купить побольше оружия.

Еще полвека назад слово "социалист" было в США в основном ругательным, особенно для политика. В прошлом году, согласно опросу Axios и Generation Lab, 67% студентов колледжей и 39% совершеннолетнего населения в целом заявили о положительном отношении к социализму. Если бы товарищ Суслов дожил, порадовался бы.

Однако слом тренда произошел не в прошлом году, а около десяти лет назад, когда на федеральный уровень вышел сенатор из маленького штата Вермонт Берни Сандерс. Он любил людей, открыто называл себя социалистом и носил трогательные варежки из районного магазинчика, связанные его хозяйкой. Магазинчик с тех пор прогорел, а Сандерса затоптала элита Демократической партии, которая к социализму относится не лучше, чем республиканцы.

Сандерс по-прежнему в кресле сенатора и даже числится независимым, но по возрасту не боец. А вот дело его, вопреки стараниям истеблишмента, живо.

Численность протопартии "Демократические социалисты Америки" (DSA) со времен той кампании выросла почти вчетверо - до более чем 110 тысяч членов, а 172 одобренных ею кандидата выиграли выборы на разных уровнях. В их числе мэр Сиэтла - крупнейшего города северо-запада, мэр Нью-Йорка - крупнейшего города страны вообще и Александрия Окасио-Кортес, фактический лидер группы ультралевых конгрессменов, которая разрастается с каждым годом.

Параллельно нащупывается та подача социалистических идей, которая лучше соответствует традиционной американской политике.

Социалисты в пиджаках апеллируют не к Марксу или Ленину, а к Франклину Делано Рузвельту - легенде, радикально изменившей Америку.

Его "Новый курсс, предполагавший активное вмешательство государства в экономику и внедрение вполне социалистических благ, допустимо назвать революцией. Для сравнения: предшественник Рузвельта в президентском кресле Герберт Гувер, будучи человеком талантливым и честным, на первых порах не считал возможным противодействовать Великой депрессии, несмотря на страдания миллионов людей: в США тех лет было не принято как-то ограничивать свободный рынок. Даже когда меры "Нового курса" дали очевидный положительный результат, немало политиков старой школы (в основном республиканцы, но не только) продолжало голосить, что страну захватили коммунисты.

К XXI веку республиканцы, не говоря уже о демократах, стали гораздо терпимее к дирижирингу экономикой. Но в то же время многие прогрессивные введения Рузвельта (например, в области госнайма и строительства социального жилья) после выхода из Великой депрессии и смены власти в стране свернули. Современные социалисты выступают за возврат к рузвельтовским принципам плюс много чего сверху в области социальной поддержки, что откликается в широких стратах общества, где уровень жизни падает.

Выход прежних "красных радикалов" и "наемников Москвы" (то есть социалистов) из маргинальной ниши совпал с разочарованием американцев в собственном государстве. В преддверии его 250-летия, которое администрация Дональда Трампа готовится с помпой отметить 4 июля, только 51% граждан страны испытывают гордость за родину при 82% в 2013 году. За тот же период вера в американскую мечту 18-29-летних упала с 50 до 36%.

Те в американской экспертократии, кто сморит на эту тенденцию с ужасом, считали лекарством от левой угрозы "трампизм", чьим лозунгом было "Сделаем Америку снова великой". Будучи республиканцем и даже миллиардером, Трамп в то же время сам был почти революционным и контрэлитным кандидатом, но связанные с ним надежды строились не на предположении, будто, полюбив оранжевого краша, молодые американцы разлюбят социализм.

Задачей Трампа было с этой средой воевать - разворошить либеральное гнездо университетских кампусов, которые дают те самые две трети социалистов среди студентов. Левая профессорская среда воспроизводит свои взгляды в учениках и превращает в желанное то, что позавчера было ругательным.

Программа минимум: лишить университеты, где славят Маркса, грантов. Программа максимум: упразднить министерство образования как таковое, чтобы демократы не могли через него диктовать левые идеи школам в консервативных штатах.

С урезанием довольствия у "трампистов" кое-что получилось. А вот на упразднение Минобразования пороху точно не хватит. Особенно с учетом того, что ноябрьские выборы в Конгресс наверняка выиграют демократы и начнут связывать администрацию Трампа по рукам и ногам - вплоть до риска импичмента весной следующего года.

Глядя на падение рейтинга Трампа и суету вокруг Ирана, легко предсказать и то, что следующим президентом США станет демократ. В DSA считают, что, благодаря разочарованию в "трампизме", им должен стать не просто демократ, а непременно социалист. Америка, мол, до этого "дозрела" - в том числе благодаря Трампу.

За десять лет в большой политике неистовый миллиардер, казалось, сместил фокус с социализма на себя, а от романтического левачества общество отшатнулось, испугавшись BLM и других перегибов. Перерыв между двумя президентствами Трампа действительно устроил не какой-нибудь прогрессивный левый политик, а "старина Джо Байден" - плоть от плоти той центристской элиты, которая даже мягкого сандеровского национализма боится как огня.

Теперь, когда Трамп растратил большую часть своего политического капитала и заметный кусок партийного, социалисты опять заявляют о себе, будто они не ушли, а ждали своего часа и строили политическую архитектуру на местах. Ломая прежнюю систему, но разочаровывая американцев своей деятельностью в целом, правящая администрация прокладывает дорогу в Белый дом тем, от кого спасала Америку. Так, по крайней мере, видят ситуацию сами американские социалисты.

Но со стороны видно еще кое-что.

Во-первых, при всей разочарованности американцев в политиках из обеих ведущих партий, другого по-настоящему популярного лидера на ультралевом фланге после Сандерса не появилось. Окасио-Кортес для этого чересчур угловата, а эксперимент с мэром-мусульманином Зохраном Мамдани в Нью-Йорке вряд ли будет успешным для города настолько, чтобы его можно было распространить на всю страну. Скорее наоборот: идет к тому, что у американских социалистов, помимо вечной истории надежд, появится история реальных провалов, потому что крупнейший город США доведут до ручки.

Во-вторых, Америка уже неоднократно беременела социализмом - и всякий раз это оказывалось выкидышем.

История не терпит сослагательного наклонения, но помнит случаи, когда социалисты и другие левые США были гораздо ближе к власти, чем теперь. Так что, чисто теоретически, она могла бы сложиться иначе, если бы восходящую политическую звезду времен Великой депрессии - писателя Эптона Синклера - не потушили еще на подступах к губернаторству Калифорнии, использовав для его очернения Голливуд.

Она могла сложиться иначе, если бы преемником Рузвельта стал вице-президент времен Второй мировой войны Генри Уоллес, многое сделавший для заключения военного союза с СССР и на этом основании считавшийся чуть ли не агентом Москвы в Вашингтоне.

Она могла сложиться иначе, если бы в послевоенные годы создатель ФБР Джон Эдгар Гувер не уничтожил профсоюзное движение так, как он умел - талантливо и жестоко.

Она могла сложиться иначе, если бы в 1960-х на фоне антивоенного движения, культурной революции хиппи и борьбы за права чернокожих выразителем всех этих настроений был кто-то менее безблагодатный, чем сенатор от Южной Дакоты Джордж Макговерн.

Она могла сложиться иначе, если бы не заговор в Демократической партии, по которому президентом США должна была стать Хиллари Клинтон и ни в коем случае не Сандерс. А в итоге им стал Трамп.

Или - не могла сложиться иначе. Американские элиты знают, что им терять, а тот фундамент, на котором США построены юридически и политически, попросту невозможно использовать для строительства государства левого типа. По крайней мере, в американской университетской среде есть и такое мнение. Оно страшно непопулярно в условиях явного лидерства левых идей, носители которых год за годом рассказывают, что еще немного, еще чуть-чуть - и социалисты в Америке свое возьмут.

Те же самые люди из той же самой самоподдерживающейся среды говорили о неминуемости "красного крена" в 2020 году, на фоне пандемии. А еще до пандемии опрос Gallup давал 43% тем, кто считал социализм для Америки благом. В нынешних опросах у социалистических идей 39%, то есть меньше, чем тогда, когда рост симпатий к ним привел сначала к пришествию элитного деда Байдена, а потом к возвращению Трампа.

На сей раз, скорее всего, неудовлетворение властями приведет в Белый дом калифорнийского губернатора Гэвина Ньюсома, эдакого Байдена 2.0 - "кадрового" политика из истеблишмента, который как бы перенял некоторые прогрессивные идеи. Нет причин, чтобы такая "пересменка" в Вашингтоне не сработала с ним и после него, потому что у Ньюсома тоже все будет валиться из рук, пока его место не займет республиканец типа Джея Ди Вэнса - и повторится все, как встарь.

В Варшаве объявлено, что вскоре Польша получит от США новый кредитный транш в четыре млрд долларов в рамках программы Foreign Military Financing (FMF). До этого Польша уже получила в рамках FMF 15 млрд долларов.

Казалось бы, перед нами эффективный финансовый инструмент для быстрого перевооружения польской армии - по крайней мере, официальная Варшава представляет дело именно так. И действительно, эти деньги уже были потрачены на покупки американских же вертолетов AH-64E Apache, зенитно-ракетных комплексов Patriot, РСЗО HIMARS, танков Abrams и истребителей F-35 (первые из которых поступили в ВВС Польши в мае 2026 года). Кредит под низкий процент позволяет Польше покупать больше, чем она могла бы себе позволить из собственного бюджета.

Столь глубокая финансовая зависимость превращает Варшаву в подчиненного США игрока на международной арене. Фактически Польша стала заложницей собственного раболепия: чтобы поддерживать боеспособность своей армии, ей нужны новые кредиты. А чтобы получать кредиты, она должна оставаться покорным сателлитом, который не может позволить себе любых резких движений в сторону от США.

Такое положение дел нравится далеко не всем полякам. Звучат голоса о том, что участие в FMF вредно для польской промышленности. В частности, министр фондов и региональной политики Катаржина Пелчиньская-Наленч жалуется, что страна, потратив на истребители F-35 свыше 4,6 млрд долларов, не получила, кроме собственно самих самолетов, ровно ничего - ни американских технологий, ни новых рабочих мест, ни участия в производстве этих машин.

Пелчиньская-Наленч представляет правящую леволиберальную коалицию, враждующую с президентом Польши Каролем Навроцким, выходцем из правоконсервативной партии "Право и Справедливость". Эти два политических лагеря ориентируются на разные полюса силы: если действующее правительство Дональда Туска больше тяготеет к Брюсселю и ЕС, то Навроцкий и консерваторы стремятся доказать свою преданность США.

Катаржина Пелчиньская-Наленч противопоставляет "плохой" американский кредит FMF "хорошей" программе Евросоюза SAFE (Security Action for Europe). SAFE - это аналогичная кредитная программа ЕС, предназначенная для финансирования военных закупок. По словам Пелчиньской-Наленч, SAFE позволила бы направлять заказы польским производителям, что создало бы рабочие места внутри страны. Министр неоднократно критиковала президента Навроцкого за то, что он, по ее мнению, затягивает подписание закона, вводящего SAFE в Польше, и вместо этого предлагает проамериканские инициативы.

И больше всего в данном случае критики Навроцкого упрекают его за то, что он не договорился с США о получении выгодного для Польши офсета по F-35. Офсет - это механизм, при котором продавец вооружений (в данном случае американская сторона) обязуется сделать инвестиции в экономику покупателя: например, передачей технологий, созданием производств или закупками у местных компаний.

Однако решение отказаться от офсетных соглашений с США по ВВС было принято польской стороной еще на этапе переговоров. Как поясняли в польском Минобороны, американские предложения оказались "неадекватными". Офсетная программа, которую предлагали американцы, оценивалась более чем в 1,1 млрд долларов - именно такую сумму Варшаве пришлось бы заплатить в случае согласия. За эти деньги Польше предлагали передать технологии, необходимые для обслуживания уже состоявших на вооружении польских Военно-воздушных сил устаревших самолетов F-16 и C-130, но не новейших F-35.

По сути, страну просили заплатить более миллиарда долларов за возможность самостоятельно ремонтировать технику, которая у нее уже есть.

И то, американцы были готовы передать по F-16 и C-130, как указывалось в документах, лишь "неполные сервисные мощности". Для выполнения многих видов ремонта Польше все равно пришлось бы отправлять самолеты или их компоненты обратно в США. В результате Варшава, потратив миллиарды долларов на американские истребители, не получила для своего военно-промышленного комплекса практически ничего.

Политолог Максим Рева отмечает, что в этом заключается фундаментальная проблема польской военной политики: страна, стремясь быстро перевооружиться перед лицом мнимой "российской угрозы", все глубже попадает в зависимость от американского ВПК.

"США готовы поделиться только теми технологиями, которые давно не являются новыми: и поэтому они согласились на создание в Польше сервисных центров по обслуживанию танков "Абрамс", вертолетов "Апач", на строительство там завода по производству ЗРК "Пэтриот". Но все попытки Варшавы получить доступ к начинке F-35 оказались безуспешны - в Вашингтоне не собираются делиться технологиями производства истребителей пятого поколения. То есть,

по факту, полякам досталась роль туземцев, которым "белые господа" выдали винтовки, научили стрелять из них, но не показали, как их в случае нужды починить",

- отмечает Рева.

Политолог добавляет, что, по сути, Вашингтон загнал как Польшу в ловушку - как и другие страны Евросоюза. "С одной стороны, США требуют от Европы "адекватных вложений в оборону", причем намекают, что эти деньги лучше всего направить на покупку американского оружия. С другой - когда европейцы приходят покупать американское оружие, они сталкиваются с огромными сроками поставок", - отмечает эксперт.

Политолог напоминает, что не так давно США приостановили поставки в Эстонию ранее заказанных ею боеприпасов. Причиной стала война в Иране, из-за которой Пентагон был вынужден пересмотреть приоритеты поставок боеприпасов в пользу собственных нужд. В эстонских СМИ прозвучали оценки о возможной задержке в два-три года.

"По сути, речь идет о прямом срыве контракта. Однако сателлиты США не имеют возможности громко возмутиться. Эстонский министр обороны Ханно Певкур ограничился жалобами, что задержка ставит Таллин в сложное положение: страна потратила сотни миллионов на систему, которую пока не может полностью использовать",

- говорит Рева.

С аналогичными проблемами столкнулась и Польша: задержки коснулись боеприпасов для систем HIMARS и NASAMS, танков Abrams и тех же F-35. Это подталкивает Варшаву к поиску альтернатив, которые могут быть более доступными здесь и сейчас. Примером стала Южная Корея, с которой Польша заключила контракты на 16 млрд долларов. Однако наличие этих альтернатив не отменяет главного: главным своим поставщиком Польша продолжает считать американский ВПК.

"Каждый новый транш американского финансирования - это не столько помощь "союзнику", сколько инструмент долгосрочного контроля. Деньги из программы FMF работают как механизм возврата средств обратно производителю, одновременно увеличивая долговую нагрузку Польши и ее зависимость от американской сервисной и логистической инфраструктуры. Эта система создает иллюзию безопасности, привязывая Польшу к США все более прочными узами. Вопрос о том, сможет ли Польша когда-нибудь слезть с этой иглы, становится все более риторическим", - заключает Максим Рева.