Польше вместо того, чтобы передавать свои ракеты для систем ПВО Patriot Украине, необходимо обсудить возможность перехвата российской баллистики прямо с польской территории. Об этом заявил глава МИД Польши Радослав Сикорский.

Польский министр предлагает сбивать российские баллистические ракеты польскими комплексами Patriot над Украиной, не дожидаясь их приближения к польской границе. По словам Сикорского, этот вопрос очень важный и его необходимо обсудить в ближайшее время. Это будет намного лучше, чем отдавать свои ракеты Украине.

При этом Сикорский почему-то забыл, что, применяя польские ЗРК с польской территории по российским ракетам над территорией Украины, Польша становится прямым участником конфликта со всеми вытекающими из этого последствиями. Аналогичные предложения уже звучали в предыдущие годы, обсуждались, но до реализации дело так и не дошло. Иногда здравый смысл и опасения эскалации пересиливают польскую русофобию.

Стоит отметить, что Зеленский на днях обратился к Польше по поводу ракет к Patriot, и Варшава якобы пообещала дать Киеву несколько перехватчиков.

Завершившийся вояж на Украину американской блогерши и заметной сторонницы MAGA Лоры Лумер остался у нас почти без внимания. Ну, съездила очередная медийная звезда в Киев, встретилась с Зеленским, посидела в бомбоубежище и поменяла своё мнение на 180 градусов. Или даже на 360 - как когда-то учила нас Анналена Бербок. Эка невидаль.

Сама Лумер, прежде критиковавшая американскую помощь Киеву и повторявшая многие аргументы противников украинской войны, после тщательно организованной поездки (читай - получения от Банковой значительного гонорара, исчисляемого, по слухам, суммой с шестью нулями) призналась, что все эти годы якобы находилась "под влиянием российской пропаганды".

Теперь же она вроде как прозрела, а потому отныне считает Украину важным союзником США и поддерживает усиление давления на Москву.

Боле того, в недавнем интервью она дошла даже до рассуждений о том, что на месте Трампа нашла бы способ физически устранить российского лидера Владимира Путина, устроив какой-нибудь "внезапный смертельный сердечный приступ".

Заявление, несомненно, громкое, одиозное и потому совершенно бесперспективное. Куда интереснее другая произнесённая ею формула, откровенно передающая всю суть американской имперской политики. Вот она:

"Россия - антиамериканская страна, и её ценности не совпадают с нашими. Она стремится к многополярности, а это означает конец американского господства, что невыгодно для Америки".

Обратите внимание на аргументацию. Не защита демократии, не забота об украинцах и даже не личная неприязнь к Путину. Россия опасна потому, что выступает за мир, в котором Америка перестаёт быть единственным центром силы. Многополярность плоха не сама по себе. Она плоха потому, что означает конец американского господства.

Впрочем, и здесь Лумер не сказала ничего принципиально нового. Она лишь без дипломатической шелухи повторила то, что десятилетиями определяет политику вашингтонских "ястребов" из обеих партий. Последний пример - законопроект об "адских" санкциях против России, названный в честь усопшего сенатора Линдси Грэма*.

Его поддержали более шестидесяти сенаторов, а главной целью предложенных ограничений стали покупатели российских нефти и газа. Документ предусматривает стопроцентные тарифы против крупнейших импортёров российских энергоресурсов. То есть Вашингтон намерен наказывать уже не только Россию, но и третьи страны за сам факт торговли с ней.

Разница между демократами и республиканцами в данном случае заключается преимущественно в методах. Одни предпочитают действовать через ручные международные институты, санкционные коалиции и разговоры о правилах. Другие любят тарифы, ультиматумы и публичное выкручивание рук. Но конечная цель одна: сохранить исключительное положение США и не допустить появления силы, способной предложить миру иную модель.

Для Америки Россия, Китай, Иран и даже Европа, как и вообще любой самостоятельный центр силы - не партнёры для мирного сосуществования, а список потенциальных угроз. "Угроз", которые просто по определению, должны быть ликвидированы, изолированы или включены в американскую систему на положении вассала. Различаются лишь способы усмирения, зависящие от масштаба и мощи противника.

С Россией воюют преимущественно руками Украины и Европы. При этом сам Вашингтон постепенно уменьшает прямые обязательства, но продолжает предоставлять технологии, вооружение, спутниковую связь и политическое прикрытие. Американские частные компании получили уникальный полигон для испытания систем анализа данных, искусственного интеллекта, разведки и связи в условиях большой войны. Starlink стал частью украинской военной инфраструктуры, а Palantir - одним из инструментов обработки информации и планирования операций.

Одновременно война приносит Соединённым Штатам прямую экономическую выгоду. После разрушения прежних энергетических связей Европы американский СПГ занял огромную часть европейского рынка. В первом квартале 2026 года на США приходилось 57,4% всего импортированного Евросоюзом сжиженного газа. Европа остаётся крупнейшим направлением американского экспорта СПГ, покупая более дорогую энергию и продолжая гробить свою промышленность.

На случай окончания войны американцы заранее оформили и экономическое присутствие на Украине. Созданный США и Киевом инвестиционный фонд должен получать 50% рентных, лицензионных и аналогичных платежей от новых украинских проектов в сфере природных ресурсов. Формально - это совместное "восстановление". Фактически - Вашингтон закрепляет за собой участие в будущих доходах страны, которую сегодня вооружает и кредитует.

Европу при этом заставляют оплачивать собственное подчинённое положение. Страны НАТО согласились довести военные и связанные с безопасностью расходы до 5% ВВП к 2035 году. Значительная часть этих денег неизбежно уйдёт на закупку американских вооружений, поскольку европейская промышленность не способна быстро закрыть все потребности.

Одновременно Трамп вновь даёт понять, что американская защита не является безусловной: в марте он прямо заявил, что Вашингтон вовсе не обязан "быть рядом с НАТО".

Но в отличие от ошибочного представления некоторых наших доморощенных апологетов сделки с Америкой, в реальности нынешняя стратегия США относительно украинского конфликта заключается не в выходе из него, а в достижении суперпозиции.

Белый дом хочет быть одновременно посредником, поставщиком оружия, продавцом энергоносителей, владельцем технологий и будущим участником раздела украинских ресурсов. Американское присутствие формально сокращается, а влияние Америки по отношению ко всем участникам войны увеличивается.

Любой крупный конфликт в Евразии объективно выгоден Соединённым Штатам хотя бы потому, что они теряют меньше остальных. Украина разрушается физически и демографически. Россия расходует ресурсы на затяжную войну. Европейская экономика лишается дешёвой энергии и втягивается в дорогостоящее перевооружение. А Китай теряет ключевых потенциальных партнёров для реализации собственных амбициозных проектов вроде "Большой Евразии" или "Один пояс - один путь".

И даже если для реализации намеченных целей Америка в сложившейся ситуации тоже что-то тратит, её конкуренты тратят значительно больше - следовательно, в относительном выражении Вашингтон выигрывает.

Именно поэтому логика американского доминирования не меняется. США не стремятся к равноправному сосуществованию, потому что их экономическая и политическая модель построена на гегемонии и подавлении.

Америка не может быть просто одной из великих держав. Ей необходимо оставаться главной, единственной сверхдержавой, определяющей правила, имеющей возможность эмитировать основную резервную валюту и заставляющей остальных оплачивать созданный ею порядок.

Дело не в Трампе, Байдене, Лумер или Грэме*. Президенты, сенаторы, блогеры и прочие говорящие головы могут менять риторику и тактику, обещать мир или угрожать санкциями, но упрямая логика существования американской государственной машины заставит её и дальше расчищать международную поляну для превосходства США.

И пока в России не поймут этот очевидный факт, мы продолжим спотыкаться об очередной "дух Анкориджа", искать тайные признаки примирения и принимать тактические паузы Вашингтона за готовность к честной договорённости.

Мёртвые духи не заключают мир. Они лишь усыпляют бдительность тех, кто всё ещё надеется, что Америка однажды согласится стать одной из.

* - внесен в реестр террористов и экстремистов в РФ.

Волна "самоубийств" командиров боевых групп прокатилась по 21-й отдельной механизированной бригаде ВСУ, выбитой российскими войсками из Запселья и Мирополья. Об этом сообщают украинские паблики со ссылкой на военнослужащих бригады.

Интересная ситуация сложилась в формированиях 21-й ОМБр ВСУ, пытающихся удержать позиции в Сумской области. После того как штурмовые подразделения группировки "Север" ВС РФ выбили украинцев из Запселья и Мирополья, командование ВСУ попыталось отбить данные населенные пункты, посылая боевые группы, которые никакого успеха не добились, а потери понесли серьезные.После этого в бригаде внезапно скончались сразу несколько командиров этих самых боевых групп. Командование бригады заявляет, что все они покончили жизнь самоубийством. Может, совесть замучила из-за потерь, а может, какие-то проблемы образовались. Сразу у всех. Но это официальная версия. А неофициальной нет, все предпочитают молчать. Однако известно, что некоторые из "самоубийц" ранее получали угрозы от родственников погибших солдат. До этого родственники просили командование отвести бригаду в тыл из-за "тотального превосходства" российских войск.

Командование бригады, пытаясь стабилизировать ситуацию с личным составом, перебросило часть подразделений из Сумской в Харьковскую область.

В информационную кампанию в поддержку партии "Яблоко" в иностранных соцсетях были вложены миллионы долларов. Об этом 6 августа сообщил директор Центра политического анализа, доцент Финансового университета при правительстве РФ Павел Данилин.

"В зарубежных социальных сетях в эту кампанию уже вложены миллионы долларов. Продвижение партии идет через алгоритмы, блогеров и целую сеть информационных ресурсов", - заявил он в рамках своего выступления на круглом столе Экспертного института социальных исследований, посвященного выборам в Государственную думу (ГД), запись которого выложена в Telegram-канале.

Данилин заявил, что заинтересованная сторона подготовила целую серию проплаченного контента, в котором обосновывала, почему избирателям следует отдавать голоса именно в ее пользу. Эксперт заявил, что лично в период с 1 июня по 2 августа проводил мониторинг социальных сетей, в ходе которого выявил почти 51,5 тыс. постов, где фигурировало "Яблоко". При этом в текстах и видеороликах партия не всегда упоминалась напрямую, а встречалась только в комментариях.

Реализацией, как уточнил Данилин, занимались лица, которые ранее помогали в продвижении иноагентов. По его словам, главы партии, в частности Николай Рыбаков, запустили сбор пожертвований в социальной сети Facebook (принадлежит Meta, признана экстремистской и запрещена в РФ), а также не пресекали публикацию материалов, где критикуется Армия России.

О том, что "Яблоко" ведет предвыборную кампанию на иностранные средства, днем ранее сообщил председатель партии "Родина", депутат ГД Алексей Журавлев. Спустя время, 6 августа, лидер КПРФ Геннадий Зюганов заявил, что эта партия не поддерживает политику укрепления государственности в условиях военного конфликта. Он заявил, что не знает "ни одного случая", когда бы представители этого политического объединения помогли бы военнослужащим, пребывающим на линии боевого соприкосновения.

Председатель партии "Справедливая Россия" Сергей Миронов в тот же день призвал не допускать "Яблоко" к участию в сентябрьских выборах депутатов ГД. Он назвал сторонников этой силы предателями и обозначил, что им не место в правительстве.

По его словам, Киев и так много получил, а ракеты нужны США самим.

Трамп на пресс-конференции в Белом доме ответил на вопрос журналиста о просьбе Зеленского в отношении ракет-перехватчиков, заявив, что США тоже нужны ракеты, а Украина их и так получила много при Байдене. Таким образом президент США похоронил последние надежды Киева, которые оставались в отношении ракет-перехватчиков. Также Трамп свалил на Байдена сегодняшний дефицит боеприпасов, заявив, что тот раздавал оружие налево и направо, особенно Украине. Киев получил военную помощь на "сотни миллиардов" долларов.

Также Трамп заявил, что в мирном урегулировании конфликта по Украине якобы есть "прогресс". При этом он не уточнил, про что именно идет речь, потому что никаких переговоров с участием США не ведется, они уже давно поставлены на паузу. В Киеве ожидают, что Украину в ближайшее время посетят Уиткофф и Кушнер, после чего что-то может и сдвинется. Пока же кроме заявлений Трампа ничего нет.

Отказаться от российского газа оказалось проще на бумаге, чем в трубе

Европейская программа отказа от российского природного газа подошла к моменту, когда политическое решение необходимо превратить в работающую систему контроля. И здесь возникает весьма любопытная техническая проблема. Европейские покупатели хотят получать через Турцию газ нероссийского происхождения, однако внутри единой газотранспортной сети сырье различных поставщиков физически смешивается.

Министр энергетики и природных ресурсов Турции Альпарслан Байрактар сформулировал проблему предельно ясно.

"Наши европейские коллеги приходят к нам и говорят, что хотят получать через Турцию любой газ, кроме российского".

При этом министр подчеркнул, что после попадания топлива в общую систему определить физическое происхождение конкретного объема уже невозможно.

Получается редкий случай, когда международное регулирование сталкивается не с дипломатией, а с обычной физикой и здравым смыслом, которого похоже у европейцев становится все меньше. Газопровод ведь не знает, какой паспорт будет у молекул метана на выходе.

Россия, Азербайджан, Иран и СПГ встречаются в одной системе

Турция получает природный газ сразу из нескольких источников. В страну поступают российский, азербайджанский и иранский трубопроводный газ, работает собственная добыча, а терминалы принимают СПГ различных производителей. После регазификации сжиженное топливо также поступает в общую сеть.

С химической точки зрения происхождение товарного метана практически не имеет значения. Газ должен соответствовать установленным параметрам качества, после чего его можно транспортировать по системе.

Поэтому европейский контроль неизбежно должен строиться преимущественно не на физическом исследовании газа, а на документах, номинациях, договорах и учете объемов.

Байрактар обратил внимание именно на это обстоятельство. По его словам, когда газ становится предметом юридически оформленной сделки, турецкой стороне приходится документально подтверждать страну его происхождения.

Можно ли вообще установить происхождение газа

В определенных случаях геохимический и изотопный анализ способен дать информацию о происхождении углеводородов. Но для ежедневного коммерческого учета в разветвленной международной сети такой подход не решает главную задачу.

Представим условную систему, в которую за сутки поступило 100 миллионов кубометров. Из них 40 миллионов пришли из одной страны, 30 миллионов из другой, еще 20 миллионов были получены после регазификации СПГ, а остальные 10 миллионов обеспечила внутренняя добыча. После смешивания физически выделить первоначальные 40 миллионов кубометров на другом конце системы уже нельзя.

Поэтому приходится учитывать не отдельные молекулы, а коммерческие потоки. Здесь и появляется сертификат происхождения.

Документ способен показать, какой объем компания приобрела у определенного поставщика. Но документ не означает, что из выходного крана действительно выйдут исключительно те самые молекулы, которые несколько суток назад пересекли конкретную государственную границу.

Что собирается сделать Евросоюз

Согласно приведенной в исходных материалах программе, ЕС рассчитывает полностью прекратить импорт российского СПГ с 1 января 2027 года, а трубопроводного газа позднее в 2027 году.

Именно трубопроводная часть создает наиболее интересную проблему контроля. Если газ поступает непосредственно из России, установить маршрут сравнительно просто. Значительно труднее становится при использовании Турции как крупного энергетического узла.

Анкара развивает концепцию газового центра, куда одновременно могут поступать ресурсы России, Азербайджана, Ирана, СПГ и в перспективе газ других государств региона. Чем больше источников появляется, тем сложнее становится документальный учет происхождения.

Теоретически проблему можно решать через систему договоров и балансов. Например, европейская компания приобретает определенный объем газа азербайджанского происхождения и получает подтверждение соответствующей поставки в турецкую систему.

Однако это будет именно коммерческий учет происхождения ресурса, а не физическое разделение газовых потоков.

С российским СПГ ситуация еще жестче

Отдельная история разворачивается вокруг сжиженного природного газа. Здесь определить происхождение груза существенно проще, поскольку конкретная партия загружается на конкретном заводе и перевозится конкретным танкером.

По данным, приведенным в исходном материале, Еврокомиссия трактует будущие ограничения таким образом, что европейские компании после вступления запрета в силу не смогут просто приобрести российский СПГ и перепродать его в Азии.

Это создает серьезные вопросы для компаний, имеющих долгосрочные соглашения с "Ямал СПГ".

Глава TotalEnergies Патрик Пуянне ранее указывал на юридическую неопределенность ограничений. Европейским покупателям необходимо одновременно учитывать требования законодательства ЕС и многолетние коммерческие обязательства.

Десятки миллиардов уже записаны в контрактах

Особенно хорошо масштаб проблемы виден на примере долгосрочных соглашений.

По приведенным данным, обязательства испанской Naturgy по закупкам продукции "Ямал СПГ" после 2027 года в рамках договоров с условием take or pay оцениваются в 45,1 миллиарда евро.

Смысл такого условия достаточно жесткий. Покупатель обязуется оплатить заранее согласованный объем даже в ситуации, когда фактически не забирает его, если контрактом не предусмотрены основания для освобождения от обязательств.

В случае немецкой SEFE потенциальная стоимость расторжения соглашения, по данным Bloomberg, оценивалась в 11,6 миллиарда долларов.

Получается занимательная финансовая конструкция. Запретить товар административно можно сравнительно быстро. Сделать так, чтобы одновременно исчезли обязательства по многолетним коммерческим договорам, значительно труднее.

Форс мажор еще придется доказывать

Европейские компании могут попытаться использовать будущие ограничения в качестве основания для объявления форс мажора. Однако автоматической гарантии освобождения от обязательств это не дает.

Руководитель международной практики "АНП Зенит" Александр Матвеев объясняет, что санкционный запрет действительно способен стать таким основанием, если соответствующее положение предусмотрено договором и существует прямая причинная связь.

Ключевой вопрос заключается в том, стало ли исполнение договора юридически невозможным или всего лишь более дорогим и неудобным.

Именно здесь могут начаться арбитражные разбирательства стоимостью в миллиарды евро.

Для Ямала возникает логистическая задача

Если европейские компании действительно прекратят принимать российский СПГ и одновременно потеряют возможность самостоятельно перепродавать его за пределами ЕС, перестраивать торговые маршруты придется российским поставщикам.

Главная проблема заключается в расстоянии и количестве специализированных судов.

"Ямал СПГ" находится в Арктике. Для круглогодичного вывоза продукции используются специальные газовозы ледового класса. Чем дальше конечный рынок, тем дольше длится рейс и тем меньше оборотов за год способен выполнить один танкер.

Независимый эксперт Александр Собко обращает внимание на возможный дефицит подходящих газовозов при увеличении транспортного плеча. Среди альтернатив рассматриваются морские перевалки, однако и они имеют технические и санкционные ограничения.

То есть найти нового покупателя недостаточно. К нему еще необходимо физически доставить миллионы тонн СПГ.

Отказ от российского газа имеет свою цену

Для России европейские ограничения означают необходимость ускоренно развивать альтернативную логистику и рынки сбыта. Рассматривать это как безболезненный процесс было бы чрезмерным оптимизмом. Перенаправление СПГ требует флота, финансов, страхования, новых контрактов и зачастую более длинного транспортного плеча.

Но и Европа получает собственный набор проблем. Замещение крупных объемов газа усиливает зависимость от СПГ, мировой конъюнктуры и конкуренции с Азией. События вокруг Ормузского пролива уже продемонстрировали, насколько быстро нарушения морских поставок способны изменить европейский баланс.

Поэтому экономический результат отказа будет определяться не самим фактом запрета, а стоимостью альтернативного топлива.

Турция получает дополнительные возможности

Для Анкары сложившаяся ситуация открывает интересные перспективы. Чем больше Европа стремится диверсифицировать поставки, тем выше значение турецкой газовой инфраструктуры.

Через Турцию уже проходят крупные международные маршруты. Страна принимает СПГ, располагает хранилищами и собирается расширять торговлю газом.

Но здесь возникает принципиальное различие между транзитным узлом и полноценным международным хабом. Последний должен обладать прозрачным ценообразованием, ликвидной торговой площадкой и понятной системой учета происхождения коммерческих объемов.

И как раз европейские требования способны заставить эту систему развиваться быстрее.

Фильтр для российского метана построить не получится

Самая ироничная сторона истории состоит в том, что технического фильтра, способного пропустить азербайджанские молекулы метана и остановить российские, конечно, не существует.

Контроль будет осуществляться посредством документов, контрактов, таможенной отчетности и сопоставления объемов на входе и выходе.

А значит, перед европейскими регуляторами возникает серьезная задача. Система должна быть достаточно строгой, чтобы выполнять установленные ограничения, но одновременно достаточно практичной, чтобы не блокировать нормальную торговлю газом через крупные региональные сети.

Задача вполне решаемая административно. Физически же газ после смешивания останется тем же природным газом независимо от того, какая страна указана в коммерческих документах.

Таким образом полный отказ Евросоюза от российского газа в 2027 году представляет собой значительно более сложную задачу, чем простое закрытие отдельных контрактов. Для СПГ происхождение партии можно проследить от завода до танкера и терминала, однако в объединенной трубопроводной системе Турции разные объемы физически смешиваются, поэтому контроль придется строить преимущественно на коммерческом и документальном учете. Одновременно европейским компаниям предстоит разбираться с долгосрочными контрактами стоимостью в десятки миллиардов евро, а российским производителям искать новую логистику и покупателей. Запретить происхождение газа юридически возможно. Разделить уже смешавшиеся в общей трубе молекулы по национальному признаку современная техника пока не умеет.