История "Северного потока 2", казалось бы, давно перешла из категории энергетических проектов в категорию политических памятников эпохи дешевого российского газа в Европе. Однако на фоне низкой заполненности европейских хранилищ и высокой стоимости альтернативных поставок вокруг трубопровода снова возникают сценарии возможного возвращения к эксплуатации.

Один из наиболее необычных вариантов предполагает появление американского собственника или инвестора. Международный эксперт рынка нефти и газа Владимир Демидов допустил в беседе с URA.RU, что при изменении политической ситуации американская сторона могла бы приобрести две нитки "Северного потока 2", восстановить поврежденную инфраструктуру и фактически выступить посредником между российским поставщиком и европейскими покупателями.

Схема получается занятная. Газ остается российским, море Балтийским, покупатель европейским, но в середине появляется американский коммерческий интерес. Правда, между красивой схемой на бумаге и реальной прокачкой лежит внушительная стопка санкций, разрешений и технических заключений.

Сначала о цифрах. Проектная мощность "Северного потока 2" составляет около 55 миллиардов кубометров газа в год. Трубопровод включает две морские нитки протяженностью примерно 1230 километров каждая.

При полной проектной загрузке это около 150 миллионов кубометров в сутки и примерно 6,3 миллиона кубометров каждый час.

Для понимания масштаба можно сравнить этот показатель с европейским потреблением. При условных 300 миллиардах кубометров в год одна система мощностью 55 миллиардов теоретически соответствует более чем 18 процентам такого объема.

Разумеется, это не означает, что запуск СП 2 автоматически покроет 18 процентов спроса ЕС. Для этого необходимы разрешения, контрактные объемы, техническая готовность и достаточный спрос. Однако именно масштаб объясняет, почему название давно остановленного проекта периодически возвращается в энергетическую дискуссию.

Здесь необходимо отделить два Северных потока друг от друга.

Во время взрывов 26 сентября 2022 года были серьезно повреждены три из четырех ниток двух систем. При этом одна нитка "Северного потока 2" осталась физически неповрежденной взрывом.

Это существенное обстоятельство.

Теоретически оно означает, что для частичного восстановления маршрута необязательно сначала ремонтировать всю систему. Однако после почти четырех лет простоя требуется полноценное техническое обследование.

Необходимо проверить герметичность, состояние труб, арматуры, береговой инфраструктуры и систем управления. Поэтому утверждение, что сохранившуюся нитку достаточно условно повернуть ключом и пустить газ, было бы слишком оптимистичным.

Полная мощность двух ниток составляет 55 миллиардов кубометров ежегодно. Следовательно, номинальный порядок мощности одной нитки можно оценить примерно в 27,5 миллиарда кубометров в год.

Это около 75 миллионов кубометров в сутки.

Даже половина проектной мощности СП 2 является крупным объемом для нынешнего европейского рынка.

Для сравнения, в 2025 году поставки Газпрома через турецкое направление в Европу, согласно приводившимся ранее отраслевым данным, составляли около 18 миллиардов кубометров.

То есть одна нитка СП 2 теоретически способна транспортировать объем, превышающий этот показатель.

Идея американского участия возникает не впервые. Американский инвестор Стивен Линч ранее проявлял интерес к возможности приобретения активов Nord Stream 2 AG.

Экономическая логика потенциального посредника вполне понятна. Купить проблемный актив с большим дисконтом, добиться снятия юридических ограничений, восстановить коммерческую эксплуатацию и получать доход от транспортировки или перепродажи газа.

Если Европа готова платить условно на 50 долларов за тысячу кубометров больше закупочной стоимости, то на объеме 27,5 миллиарда кубометров валовая разница составляет около 1,375 миллиарда долларов в год.

При разнице в 100 долларов получается уже 2,75 миллиарда.

Это не прогноз прибыли, поскольку из этих денег необходимо оплачивать транспортировку, эксплуатацию, ремонт, налоги и другие расходы. Расчет лишь показывает, почему инфраструктура на десятки миллиардов кубометров в принципе способна заинтересовать инвестора.

Демидов обращает внимание на важную особенность возможной схемы.

Для российского поставщика преимуществом могло бы стать возвращение крупного экспортного направления без необходимости самостоятельно решать весь комплекс европейских торговых вопросов.

Однако появляется посредник, который закономерно захочет получать собственную маржу.

Если Россия способна продавать газ напрямую, посредник экономически не нужен. Если же прямые поставки блокируются политическими ограничениями, но допускается американская схема, тогда вопрос перестает быть чисто экономическим.

Главное потенциальное преимущество для Европы очевидно. Трубопроводный маршрут возвращает крупный и относительно стабильный источник поставок.

СПГ отличается большей гибкостью, но вместе с ней приходит конкуренция с Азией, зависимость от морской логистики, фрахта и ситуации на ключевых проливах.

Трубопровод после сооружения работает иначе. Газ идет непрерывным потоком, а транспортные затраты меньше зависят от стоимости танкерного флота.

Именно эта особенность десятилетиями являлась одним из факторов конкурентоспособности европейской, прежде всего германской, промышленности.

Однако низкая цена сама по себе больше не определяет энергетическую политику ЕС. После 2022 года политические и стратегические соображения получили существенно больший вес.

Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин считает сценарии возвращения СП 2 преимущественно спекулятивными.

Именно это принципиально.

Даже если инвестор завтра приобретет необходимые корпоративные права, послезавтра трубы автоматически не заработают. Потребуются изменения европейского регулирования, сертификация оператора, урегулирование санкционных вопросов и политическое согласие государств.

На это потенциально могут уйти годы.

Особенно противоречиво идея СП 2 выглядит на фоне нынешней стратегии Евросоюза. Брюссель движется в противоположную сторону и готовится к дальнейшему отказу от российских энергоносителей.

Это фундаментальное противоречие для любого покупателя газопровода.

Сам по себе актив имеет ценность только тогда, когда по нему можно транспортировать товар и существует покупатель этого товара.

Труба мощностью 55 миллиардов кубометров без разрешения на поставки газа остается чрезвычайно дорогой металлической инфраструктурой на морском дне.

Поэтому потенциальный инвестор должен сначала понимать, изменится ли законодательство ЕС, и только после этого рассчитывать экономику приобретения.

Оператором является зарегистрированная в Швейцарии Nord Stream 2 AG. Компания связана с Газпромом и прошла сложную процедуру реструктуризации.

Поэтому фраза "США купят Северный поток 2" значительно упрощает ситуацию.

Покупателем может выступить частный американский инвестор или компания, но сделка потребует урегулирования корпоративных прав, требований кредиторов, санкций и разрешений сразу нескольких юрисдикций.

Даже наличие денег не решает эти вопросы автоматически.

Газовая инфраструктура такого масштаба вообще редко продается как обычный коммерческий объект. Здесь договор купли продажи способен оказаться самой простой частью процесса.

Демидов допускает, что американские компании обладают компетенциями для ремонта поврежденного морского участка примерно в течение года.

Технически ремонт газопроводов на глубине около 100 метров возможен. Однако сначала требуется обследование.

После четырех лет простоя необходимо понимать состояние не только места повреждения, но всей магистрали.

Если восстановить обе нитки, проект вновь получает потенциальную мощность 55 миллиардов кубометров. Если использовать только уцелевшую, речь идет примерно о половине этого объема.

Экономическое решение зависит от будущей загрузки. Нет смысла вкладывать большие деньги в ремонт второй нитки, если рынок способен принять только 10 или 15 миллиардов кубометров ежегодно.

Здесь появляется еще одна ирония предполагаемой схемы.

Если американская компания покупает газ у России и затем продает его Германии, конечный потребитель оплачивает и российский ресурс, и стоимость транспортировки, и американскую маржу.

Поэтому физически тот же самый газ становится дороже исключительно из за изменения коммерческой цепочки.

Для Вашингтона подобная конструкция потенциально выгодна. Для России она имеет смысл при отсутствии лучшего варианта. Для Европы появляется вопрос, почему нельзя было покупать тот же ресурс напрямую дешевле.

Ответ находится уже не в энергетике, а в политике.

Важно не превращать экспертный прогноз в состоявшуюся сделку.

Нет подтвержденной информации о согласованных переговорах России, США и Евросоюза по передаче СП 2 американской стороне и последующему запуску.

Есть интерес отдельных инвесторов, экспертные оценки и объективный факт существования дорогостоящей инфраструктуры, часть которой потенциально пригодна для эксплуатации.

Этого достаточно для обсуждения сценария, но недостаточно для утверждения, что газ скоро снова пойдет по Балтийскому морю.

Таким образом сценарий с приобретением "Северного потока 2" американским инвестором имеет определенную экономическую логику, но сегодня сталкивается прежде всего с политическими и юридическими препятствиями. Проект способен транспортировать до 55 миллиардов кубометров газа ежегодно, а одна сохранившаяся после взрывов нитка теоретически соответствует мощности порядка 27,5 миллиарда кубометров. Для России возвращение маршрута означало бы дополнительный экспортный канал, для американского посредника потенциальную прибыль, для Европы крупный источник трубопроводного газа. Но без изменения курса ЕС даже технически исправный газопровод останется невостребованным. Поэтому сегодня наиболее дефицитным ресурсом для возобновления СП 2 является не газ и даже не оборудование для ремонта, а политическое решение.

История "Северного потока 2", казалось бы, давно перешла из категории энергетических проектов в категорию политических памятников эпохи дешевого российского газа в Европе. Однако на фоне низкой заполненности европейских хранилищ и высокой стоимости альтернативных поставок вокруг трубопровода снова возникают сценарии возможного возвращения к эксплуатации.

Один из наиболее необычных вариантов предполагает появление американского собственника или инвестора. Международный эксперт рынка нефти и газа Владимир Демидов допустил в беседе с URA.RU, что при изменении политической ситуации американская сторона могла бы приобрести две нитки "Северного потока 2", восстановить поврежденную инфраструктуру и фактически выступить посредником между российским поставщиком и европейскими покупателями.

Схема получается занятная. Газ остается российским, море Балтийским, покупатель европейским, но в середине появляется американский коммерческий интерес. Правда, между красивой схемой на бумаге и реальной прокачкой лежит внушительная стопка санкций, разрешений и технических заключений.

Сначала о цифрах. Проектная мощность "Северного потока 2" составляет около 55 миллиардов кубометров газа в год. Трубопровод включает две морские нитки протяженностью примерно 1230 километров каждая.

При полной проектной загрузке это около 150 миллионов кубометров в сутки и примерно 6,3 миллиона кубометров каждый час.

Для понимания масштаба можно сравнить этот показатель с европейским потреблением. При условных 300 миллиардах кубометров в год одна система мощностью 55 миллиардов теоретически соответствует более чем 18 процентам такого объема.

Разумеется, это не означает, что запуск СП 2 автоматически покроет 18 процентов спроса ЕС. Для этого необходимы разрешения, контрактные объемы, техническая готовность и достаточный спрос. Однако именно масштаб объясняет, почему название давно остановленного проекта периодически возвращается в энергетическую дискуссию.

Здесь необходимо отделить два Северных потока друг от друга.

Во время взрывов 26 сентября 2022 года были серьезно повреждены три из четырех ниток двух систем. При этом одна нитка "Северного потока 2" осталась физически неповрежденной взрывом.

Это существенное обстоятельство.

Теоретически оно означает, что для частичного восстановления маршрута необязательно сначала ремонтировать всю систему. Однако после почти четырех лет простоя требуется полноценное техническое обследование.

Необходимо проверить герметичность, состояние труб, арматуры, береговой инфраструктуры и систем управления. Поэтому утверждение, что сохранившуюся нитку достаточно условно повернуть ключом и пустить газ, было бы слишком оптимистичным.

Полная мощность двух ниток составляет 55 миллиардов кубометров ежегодно. Следовательно, номинальный порядок мощности одной нитки можно оценить примерно в 27,5 миллиарда кубометров в год.

Это около 75 миллионов кубометров в сутки.

Даже половина проектной мощности СП 2 является крупным объемом для нынешнего европейского рынка.

Для сравнения, в 2025 году поставки Газпрома через турецкое направление в Европу, согласно приводившимся ранее отраслевым данным, составляли около 18 миллиардов кубометров.

То есть одна нитка СП 2 теоретически способна транспортировать объем, превышающий этот показатель.

Идея американского участия возникает не впервые. Американский инвестор Стивен Линч ранее проявлял интерес к возможности приобретения активов Nord Stream 2 AG.

Экономическая логика потенциального посредника вполне понятна. Купить проблемный актив с большим дисконтом, добиться снятия юридических ограничений, восстановить коммерческую эксплуатацию и получать доход от транспортировки или перепродажи газа.

Если Европа готова платить условно на 50 долларов за тысячу кубометров больше закупочной стоимости, то на объеме 27,5 миллиарда кубометров валовая разница составляет около 1,375 миллиарда долларов в год.

При разнице в 100 долларов получается уже 2,75 миллиарда.

Это не прогноз прибыли, поскольку из этих денег необходимо оплачивать транспортировку, эксплуатацию, ремонт, налоги и другие расходы. Расчет лишь показывает, почему инфраструктура на десятки миллиардов кубометров в принципе способна заинтересовать инвестора.

Демидов обращает внимание на важную особенность возможной схемы.

Для российского поставщика преимуществом могло бы стать возвращение крупного экспортного направления без необходимости самостоятельно решать весь комплекс европейских торговых вопросов.

Однако появляется посредник, который закономерно захочет получать собственную маржу.

Если Россия способна продавать газ напрямую, посредник экономически не нужен. Если же прямые поставки блокируются политическими ограничениями, но допускается американская схема, тогда вопрос перестает быть чисто экономическим.

Главное потенциальное преимущество для Европы очевидно. Трубопроводный маршрут возвращает крупный и относительно стабильный источник поставок.

СПГ отличается большей гибкостью, но вместе с ней приходит конкуренция с Азией, зависимость от морской логистики, фрахта и ситуации на ключевых проливах.

Трубопровод после сооружения работает иначе. Газ идет непрерывным потоком, а транспортные затраты меньше зависят от стоимости танкерного флота.

Именно эта особенность десятилетиями являлась одним из факторов конкурентоспособности европейской, прежде всего германской, промышленности.

Однако низкая цена сама по себе больше не определяет энергетическую политику ЕС. После 2022 года политические и стратегические соображения получили существенно больший вес.

Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин считает сценарии возвращения СП 2 преимущественно спекулятивными.

Именно это принципиально.

Даже если инвестор завтра приобретет необходимые корпоративные права, послезавтра трубы автоматически не заработают. Потребуются изменения европейского регулирования, сертификация оператора, урегулирование санкционных вопросов и политическое согласие государств.

На это потенциально могут уйти годы.

Особенно противоречиво идея СП 2 выглядит на фоне нынешней стратегии Евросоюза. Брюссель движется в противоположную сторону и готовится к дальнейшему отказу от российских энергоносителей.

Это фундаментальное противоречие для любого покупателя газопровода.

Сам по себе актив имеет ценность только тогда, когда по нему можно транспортировать товар и существует покупатель этого товара.

Труба мощностью 55 миллиардов кубометров без разрешения на поставки газа остается чрезвычайно дорогой металлической инфраструктурой на морском дне.

Поэтому потенциальный инвестор должен сначала понимать, изменится ли законодательство ЕС, и только после этого рассчитывать экономику приобретения.

Оператором является зарегистрированная в Швейцарии Nord Stream 2 AG. Компания связана с Газпромом и прошла сложную процедуру реструктуризации.

Поэтому фраза "США купят Северный поток 2" значительно упрощает ситуацию.

Покупателем может выступить частный американский инвестор или компания, но сделка потребует урегулирования корпоративных прав, требований кредиторов, санкций и разрешений сразу нескольких юрисдикций.

Даже наличие денег не решает эти вопросы автоматически.

Газовая инфраструктура такого масштаба вообще редко продается как обычный коммерческий объект. Здесь договор купли продажи способен оказаться самой простой частью процесса.

Демидов допускает, что американские компании обладают компетенциями для ремонта поврежденного морского участка примерно в течение года.

Технически ремонт газопроводов на глубине около 100 метров возможен. Однако сначала требуется обследование.

После четырех лет простоя необходимо понимать состояние не только места повреждения, но всей магистрали.

Если восстановить обе нитки, проект вновь получает потенциальную мощность 55 миллиардов кубометров. Если использовать только уцелевшую, речь идет примерно о половине этого объема.

Экономическое решение зависит от будущей загрузки. Нет смысла вкладывать большие деньги в ремонт второй нитки, если рынок способен принять только 10 или 15 миллиардов кубометров ежегодно.

Здесь появляется еще одна ирония предполагаемой схемы.

Если американская компания покупает газ у России и затем продает его Германии, конечный потребитель оплачивает и российский ресурс, и стоимость транспортировки, и американскую маржу.

Поэтому физически тот же самый газ становится дороже исключительно из за изменения коммерческой цепочки.

Для Вашингтона подобная конструкция потенциально выгодна. Для России она имеет смысл при отсутствии лучшего варианта. Для Европы появляется вопрос, почему нельзя было покупать тот же ресурс напрямую дешевле.

Ответ находится уже не в энергетике, а в политике.

Важно не превращать экспертный прогноз в состоявшуюся сделку.

Нет подтвержденной информации о согласованных переговорах России, США и Евросоюза по передаче СП 2 американской стороне и последующему запуску.

Есть интерес отдельных инвесторов, экспертные оценки и объективный факт существования дорогостоящей инфраструктуры, часть которой потенциально пригодна для эксплуатации.

Этого достаточно для обсуждения сценария, но недостаточно для утверждения, что газ скоро снова пойдет по Балтийскому морю.

Таким образом сценарий с приобретением "Северного потока 2" американским инвестором имеет определенную экономическую логику, но сегодня сталкивается прежде всего с политическими и юридическими препятствиями. Проект способен транспортировать до 55 миллиардов кубометров газа ежегодно, а одна сохранившаяся после взрывов нитка теоретически соответствует мощности порядка 27,5 миллиарда кубометров. Для России возвращение маршрута означало бы дополнительный экспортный канал, для американского посредника потенциальную прибыль, для Европы крупный источник трубопроводного газа. Но без изменения курса ЕС даже технически исправный газопровод останется невостребованным. Поэтому сегодня наиболее дефицитным ресурсом для возобновления СП 2 является не газ и даже не оборудование для ремонта, а политическое решение.

В течение многих лет технологическая индустрия преподносила искусственный интеллект как неизбежную революцию, которая сократит расходы, заменит работников и позволит компаниям работать 24 часа в сутки без жалоб.

Это обещание привело к масштабным корпоративным расходам, огромным увольнениям и ажиотажу на финансовом рынке, который всё больше отдаляется от реальности.

Новое исследование, проведенное бухгалтерским гигантом "Большой четверки" KPMG, показывает, что многие руководители компаний даже не понимают экономических принципов, лежащих в основе инструментов искусственного интеллекта, которые они спешат внедрить.

В отчете, на который впервые обратила внимание газета The Register, приняли участие 2145 руководителей высшего звена из 20 стран.

Выяснилось, что 29 % руководителей понятия не имеют, откуда берутся растущие расходы, связанные с искусственным интеллектом.

Еще треть признались, что из-за непонимания экономических аспектов ИИ им сложнее успешно внедрять эту технологию на рабочем месте.

Это открытие обнажает опасную иллюзию, которая лежит в основе бума ИИ.

Многие компании раньше полагались на контракты с фиксированной ставкой, в то время как компании, занимающиеся ИИ, субсидировали стоимость больших языковых моделей.

Однако по мере роста спроса на вычислительные мощности экономическая ситуация меняется.

Всё чаще используются модели ценообразования на основе потребления.

Это означает, что компаниям теперь приходится платить больше за объем используемого ИИ.

"По мере распространения моделей ценообразования на основе использования многие организации всё ещё наращивают потенциал, необходимый для эффективного прогнозирования, мониторинга и управления расходами на ИИ", - говорится в отчете KPMG.

Проще говоря, многие компании не знают, сколько будут стоить их системы искусственного интеллекта. Они также не знают, как контролировать эти расходы.

Это серьезная проблема для руководителей, которым годами обещали, что искусственный интеллект сделает бизнес более эффективным, быстрым и прибыльным.

Тревожно большое число корпоративных руководителей рассматривают искусственный интеллект как волшебное решение, которое можно просто подключить и использовать для сокращения накладных расходов.

Они полагают, что эту технологию можно внедрить на сложных рабочих местах и она мгновенно заменит человеческий труд.

Однако реальный бизнес не похож на презентации, поэтому с рабочими местами царит хаос.

Для выполнения задач требуются рассудительность, опыт, понимание контекста и ответственность, а системы искусственного интеллекта совершают ошибки и выдают ложные результаты.

Они требуют контроля со стороны человека, что приводит к новым расходам, даже если руководители утверждают, что экономят деньги.

Исследование KPMG показывает, что многие компании слепо спешат внедрить ИИ, не имея четкого представления о финансовых последствиях.

По всему миру компании используют ИИ для оправдания увольнений, снижения зарплат, слежки и реструктуризации.

Офисы внедряют инструменты ИИ в рабочие процессы, не дожидаясь, пока они будут готовы.

Руководители не разбираются в машинном обучении, но они считают, что это дает им веский повод сокращать рабочие места.

Компании тратят миллиарды, а их руководители признают, что не до конца понимают, во сколько это обойдется.

Корпоративному миру обещали машину, которая сможет заменить человеческий труд в больших масштабах, в место этого они внедряют дорогостоящую и сложную технологию, работа которой по-прежнему во многом зависит от человека.

Это корпоративное безрассудство, замаскированное под технологический прогресс.

Люди, которые с головой погрузились в безумие вокруг искусственного интеллекта, начинают осознавать, что, возможно, не понимают машину, вокруг которой они хотят построить своё будущее.

Интересный канал "Вместо блумберга"

Забавный канал "Смешные картинки"

Ещё интересное - Футболисты Марокко шокировали символами иллюминатов

Иран официально заявил о намерении навсегда запретить военным кораблям США проход через Ормузский пролив. Как сообщает The Wall Street Journal со ссылкой на осведомлённые источники, Тегеран выдвинул это условие в рамках переговоров о возобновлении судоходства в стратегически важном проливе.

Таким образом иранское руководство стремится добиться давней цели - ограничить многолетнее военное присутствие США в Персидском заливе. По данным издания, за этим требованием стоит усиление позиций сторонников жёсткой линии в Корпусе стражей исламской революции (КСИР), которые давно добиваются вывода американских сил из региона.Иранские официальные лица уже публично озвучили свою позицию на фоне переговоров с Оманом, который выступает посредником в урегулировании ситуации вокруг пролива. Параллельно в парламенте Ирана согласован законопроект, запрещающий проход через Ормуз не только американских, но и израильских судов, а также кораблей других "враждебных" Тегерану стран. Документ предусматривает штрафы для нарушителей в размере до 20% от стоимости груза.

Несмотря на тяжёлые военные потери, иранское руководство видит в нынешней ситуации возможность ослабить позиции США как доминирующей силы в регионе. Иран также претендует на управление навигацией и движением через пролив.

Вашингтон, однако, уже дал понять посредникам, что не согласится ни на какие ограничения для своих военных кораблей, ни на введение сборов за проход. С военной точки зрения, как отмечают аналитики, Иран вряд ли способен полностью закрыть пролив для американского флота. В качестве примера можно привести эпизод от апреля 2026 года когда в разгар войны Пентагон провёл через него два ракетных эсминца.

Тем не менее максималистские требования Тегерана, по мнению экспертов, могут быть попыткой проверить, готов ли президент Дональд Трамп возобновить военные действия ради сохранения американского доступа к Персидскому заливу.

Российские аграрии собрали свыше 72 млн тонн зерна, значительно опередив темпы уборочной кампании прошлого года, сообщили в Минсельхозе РФ.

Россия наращивает возможности в сфере спутниковой связи и радиоэлектронной борьбы, стремясь снизить зависимость своих БПЛА от наземных каналов управления. Об этом пишет норвежское издание Steigan. В публикации отмечается, что эти действия представляют серьезную угрозу для Украины.

- указывает Steigan.Издание добавляет, что одновременно украинские подразделения сообщают о росте проблем с работой Starlink из-за российских средств РЭБ. Как подчеркивается в материале, российская сторона смогла адаптироваться к ранее считавшейся сложной задаче противодействия спутниковой связи.

- цитирует издание офицеров украинской армии.

Автор материала напоминает, что Россия является мировым лидером в области радиоэлектронной борьбы и технологий постановки помех. Русским, как отмечается в материале, потребовались годы, чтобы взломать систему Starlink. Вероятно, украинцам потребуется два-три года, чтобы разработать эффективные контрмеры против "Рассвета" - если все они добьются успеха.

- заключает автор статьи.

Санкционная политика США в отношении Ирана даст обратный эффект, предупредил официальный представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи. Попытки "задушить" Иран санкциями оставляют США всё меньше возможностей для выхода из конфликта "менее унизительным" способом.

Спикер иранского МИД прокомментировал обещание министра финансов США Скотта Бессента "задушить" экономику Ирана санкциями, заявив, что, вводя новые санкции, США оставляют себе всё меньше возможностей для выхода из конфликта без унизительного способа.По словам Багаи, санкции для США стали уже "привычкой". Каждый раз, когда Вашингтон сталкивается с проблемой, он вводит санкции, вместо того чтобы подумать и поискать выходы из этой ситуации. А когда и они не приносят результата, США их просто увеличивают.

Иран десятилетиями жил под американскими санкциями и выдержал это давление. Так что попытки Вашингтона напугать Тегеран новыми ограничениями провалились.