Нафтогаз предложил копить деньги на газ заранее

Украинская энергетика подходит к очередному отопительному сезону с весьма характерной рекомендацией населению. "Нафтогаз Украины" посоветовал потребителям уже летом откладывать средства на будущие коммунальные платежи. Логика компании проста. Зимой расход газа растет, следовательно, увеличивается итоговая сумма в платежке.

"Потребление газа зимой традиционно растет, а вместе с ним и суммы в счетах. Поэтому летние месяцы прекрасная возможность заблаговременно позаботиться о семейном бюджете", - говорится в сообщении компании.

На первый взгляд речь исключительно о финансовой дисциплине домохозяйств. Но за этой рекомендацией скрывается более интересная история украинского газового рынка, его постепенного перехода к европейским принципам ценообразования и одновременно сохранения государственного регулирования для населения.

Здесь сразу необходимо исправить распространенное заблуждение. Сообщение "Нафтогаза" само по себе не означает, что тариф для украинских домохозяйств этой зимой автоматически станет плавающим и начнет ежедневно изменяться вслед за биржей. Цена одного кубометра и итоговая сумма месячного счета являются разными показателями.

Почему зимний счет растет даже при неизменном тарифе

Начнем с простейшей арифметики. Если кубометр газа стоит одинаково весь год, это совершенно не означает одинаковые платежи в июле и январе.

Допустим, летом домохозяйство использует 20 кубометров газа ежемесячно. При условном тарифе 8 денежных единиц за кубометр расход составляет 160.

Зимой потребление дома с индивидуальным отоплением может подняться, например, до 300 кубометров. При совершенно той же цене счет составит уже 2400.

Тариф не изменился ни на копейку, а платеж вырос в 15 раз. Именно поэтому рекомендацию "Нафтогаза" необходимо сначала рассматривать буквально. Компания предлагает летом формировать положительный баланс лицевого счета, чтобы зимой увеличение физического потребления не превращалось в одномоментную нагрузку на семейный бюджет.

Европейский рынок действительно работает иначе

При этом более широкий вопрос о переходе Украины на европейскую модель газового рынка вполне актуален.

Исторически постсоветская система строилась вокруг административно регулируемых тарифов и крупных централизованных поставок. Европейская модель предполагает значительно большую роль рынка, конкуренции поставщиков, торговых площадок и ценовых индикаторов.

Стоимость газа на оптовом рынке при такой системе меняется в зависимости от спроса, предложения, заполненности хранилищ, погоды и стоимости импорта.

Зимой спрос обычно выше. Если одновременно холодно, хранилища заполнены недостаточно, а импорт ограничен, оптовые цены растут.

Однако от биржевой цены до платежки населения существует целая цепочка из контрактов, регулируемых тарифов, субсидий и государственных решений.

Поэтому формула "перешли на европейский рынок, значит население каждый день платит новую цену" слишком примитивна.

Украина движется к рынку уже много лет

Преобразование украинского газового сектора началось задолго до нынешнего отопительного сезона.

Страна проводила разделение функций добычи, транспортировки, хранения и поставки газа, меняла систему закупок, развивала торговлю с европейскими контрагентами и перестраивала нормативное регулирование.

Одновременно украинский рынок стал значительно сильнее зависеть от европейских ценовых ориентиров при проведении коммерческих сделок.

Есть и интересная техническая особенность. Украина располагает крупнейшей системой подземных газовых хранилищ в Европе. Это дает возможность закупать топливо в период более низких цен и использовать его зимой.

В теории схема выглядит прекрасно. Купить дешево летом, закачать под землю, достать зимой. Но если летом газ уже дорогой, экономическая магия заканчивается довольно быстро.

Главная проблема Украины сейчас даже не в тарифе

Предстоящая зима осложняется состоянием энергетической инфраструктуры.

21 июля "Укрэнерго" предупреждало, что отопительный сезон будет тяжелым. Компания продолжает восстановление поврежденных энергетических объектов и строительство распределенной генерации.

При этом существующих мощностей, по оценке оператора, недостаточно для полной компенсации потерь крупных электростанций.

Это принципиально важно для газового рынка. Если электрогенерации недостаточно, дополнительная нагрузка может ложиться на газовые установки и системы автономного энергоснабжения. Следовательно, растет спрос на газ.

Так возникает неприятная цепочка. Меньше крупной генерации означает большую потребность в резервных источниках энергии, а большая потребность в газе означает дополнительную нагрузку на импорт, хранилища и финансовую систему.

Зима проверяет не только запасы, но и инфраструктуру

Можно накопить достаточное количество газа, но этого недостаточно для стабильного отопительного сезона. Топливо необходимо доставить к потребителю. Для этого должны работать магистральные газопроводы, компрессорные станции, распределительные сети, котельные и электроснабжение самой инфраструктуры.

Повреждение энергетических объектов увеличивает системный риск. Поэтому подготовка к зиме сейчас состоит одновременно из нескольких задач. Необходимо накопить газ, обеспечить необходимую генерацию, восстановить сети и иметь финансовые ресурсы для закупки дополнительных объемов при необходимости.

Ошибка хотя бы в одном элементе способна повлиять на всю систему.

Откуда Украина может получить дополнительный газ

После прекращения прежней модели прямых закупок российского газа Украина в значительной степени ориентируется на европейское направление и собственную добычу.

Дополнительные объемы могут поступать через Польшу, Словакию, Венгрию и Трансбалканский маршрут. Обсуждались также поставки азербайджанского газа.

Однако здесь действует простая экономика. Если топливо приобретается на европейском рынке, его цена неизбежно связана с европейской конъюнктурой. А Европа сама подходит к отопительному сезону с более низкими запасами в ПХГ, чем год назад, и высокой стоимостью газа.

Получается, что Украина конкурирует за ресурс на рынке, который сам испытывает повышенную потребность в закачке.

Что произойдет, если европейский газ подорожает

Предположим, Украине потребуется приобрести дополнительно 2 миллиарда кубометров газа. При цене 500 долларов за тысячу кубометров закупка обойдется примерно в 1 миллиард долларов.

При 700 долларах потребуется уже 1,4 миллиарда. Если котировки поднимутся до 1000 долларов, стоимость возрастет до 2 миллиардов. Физический объем во всех трех случаях одинаков. Разница между первым и третьим вариантом составляет миллиард долларов.

Для бюджета и энергетической компании это уже серьезная финансовая нагрузка.

Рыночная цена не обязательно сразу попадет в платежку

Здесь необходимо вернуться к населению. Государство способно временно удерживать регулируемую цену газа для бытовых потребителей ниже текущего рыночного уровня.

Но тогда разница никуда не исчезает. Ее оплачивает либо государственная энергетическая компания через снижение собственной прибыли, либо государственный бюджет через различные механизмы поддержки, либо потребитель позднее через изменение тарифной политики. Энергетическая арифметика довольно упряма. Если газ закуплен дорого, кто то в конечном счете должен покрыть эту стоимость.

Поэтому фиксированный тариф защищает домохозяйство от мгновенного ценового скачка, но не уничтожает проблему высокой закупочной цены для экономики в целом.

Зачем Нафтогазу предоплата

Рекомендация пополнять лицевой счет летом имеет смысл не только для потребителя. Для энергетической компании раннее поступление денег улучшает денежный поток. Чем больше средств приходит заранее, тем меньше потребность в краткосрочном финансировании зимой.

Допустим, миллион домохозяйств заранее внесут эквивалент 1000 гривен каждое. Это миллиард гривен дополнительной ликвидности. При нескольких миллионах клиентов суммы становятся очень заметными. Конечно, это не решает проблему национального газового баланса, но позволяет сгладить сезонный кассовый разрыв.

Европейская модель имеет преимущества и цену

Рыночная модель энергетики не является автоматически плохой или хорошей. У нее есть конкретные достоинства и недостатки. Конкуренция дает возможность выбирать поставщиков, реагировать на изменение спроса и привлекать газ из различных источников. Цена при этом выступает сигналом дефицита или избытка.

Но потребитель получает меньше предсказуемости. В периоды избытка предложения рынок способен дать дешевый газ. Во время кризиса тот же механизм быстро увеличивает стоимость.

Система долгосрочных контрактов обеспечивает большую ценовую стабильность, но снижает гибкость. Спотовый рынок дает гибкость, зато перекладывает значительную часть ценового риска непосредственно на покупателя.

Идеальной модели не существует.

Политические лозунги заканчиваются на коммунальном счете

Украина много лет стремилась интегрировать энергетический рынок с Европой. Теперь преимущества и недостатки этой модели становятся вполне материальными. Доступ к европейской газовой инфраструктуре повышает разнообразие поставок. Одновременно Украина оказывается связана с европейской ценой.

Если на континенте дорогой газ, Киев не может покупать тот же ресурс по отдельной волшебной стоимости. Именно поэтому энергетическая интеграция должна оцениваться не лозунгами, а конкретными показателями. Стоимостью тысячи кубометров, объемом импорта, уровнем запасов, собственной добычей и состоянием генерации.

Что ждать украинским домохозяйствам

На основании одного сообщения "Нафтогаза" делать вывод о немедленном резком повышении тарифов нельзя. Компания прямо говорит прежде всего об увеличении зимнего потребления.

Но финансовые риски отопительного сезона действительно повышены. Энергосистема повреждена, необходимо продолжать восстановительные работы, дополнительный газ приходится покупать на внешнем рынке, а европейские котировки остаются высокими.

Поэтому рекомендация заранее формировать резерв семейного бюджета выглядит не столько рекламным советом, сколько отражением общей неопределенности предстоящей зимы.

Таким образом призыв "Нафтогаза" заранее откладывать деньги на зимние счета не означает автоматического перехода бытовых потребителей на ежедневно меняющуюся биржевую цену газа. Даже при неизменной цене кубометра зимний счет способен увеличиваться в несколько раз исключительно из за роста потребления. Однако более широкая проблема действительно существует. Украина все сильнее связана с европейским газовым рынком, где стоимость определяется спросом, предложением и глобальной конкуренцией за ресурс. Если стране потребуется дополнительно импортировать 2 миллиарда кубометров, разница между ценой 500 и 1000 долларов за тысячу кубометров составит около 1 миллиарда долларов. Добавим поврежденную энергетику, необходимость восстановления генерации и сложную ситуацию на европейском рынке, и получим отопительный сезон с весьма небольшой финансовой подушкой безопасности. Поэтому главный вопрос заключается не только в том, какой тариф увидит население. Важно, сколько будет стоить весь газовый баланс страны и кто в конечном итоге оплатит разницу между регулируемым счетом и реальной стоимостью энергоресурса.

Британский экс-премьер Борис Джонсон дал на днях интервью ресурсу Free Press - одному из новостных проектов американской телекомпании CBS, продвигающей взгляды сугубо правые и консервативные. В этом интервью он, как это часто бывает с ним в последнее время, дал отповедь клеветникам, которых в этот раз, надо отдать ему должное, назвал достаточно точно. И это совсем не про Москву. Но было в этом его выступлении и еще кое-что совсем новенькое.

Сначала о клеветниках. "Европейские лидеры сказали, что мой визит в Киев (в 2022 году - авт.) стал причиной срыва переговоров.... Они сказали, что я помешал всем планам, что сделал невозможным заключение мирного соглашения. Это полная и абсолютная чушь", - заявил Джонсон. Но сказал он это явно не потому, что хотел показать, что его позиция и убеждения с тех пор изменились. Там все интервью, похоже, в том духе, что Москва неизбежно проиграет - только поднажать-не сдаваться, и победа будет за нами (Джонсоном и Зеленским). И никаких переговоров в том смысле, в котором они приемлемы для Москвы, у него в мыслях нет, как и не было. То есть, получается, против заключения мира он был, но ни во что не вмешивался.

А вот и новое. "Я помню... один высокопоставленный представитель аппарата канцлера... заявил: "Знаете, если это произойдёт, не будет ли лучше, если это просто случится быстро, и украинцы проиграют, и всё закончится?", - вспомнил 2022 год экс-премьер. В принципе не один Борис Джонсон вспоминал те времена, есть же и например, Ангела Меркель, и из-за нее все уже привыкли думать, что к началу СВО уж Германия-то точно изо всех сил готовила победный реванш Киева. Неужели все дело только в том, что Меркель сменил Шольц?

В общем, Джонсон внес новые яркие краски в картину того, как и почему Киев вдруг прекратил переговоры и пошел по пути, по которому и идет до сих пор. И это кажется очень интересным: немцы не против мира, Джонсон говорит, что тоже. Значит, остаются Макрон и Байден. Они?

О причинах, по которым экс-премьер выступил с уже дежурными опровержениями и свежими разоблачениями, мы спросили у политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина.

- В Европе происходит какая-то общая коррекция оценок тех событий, или это что-то новое вызревает в мироощущении и памяти Бориса Джонсона?

-Ну, прежде всего, что касается периода - это уже Шольц...

-Я упоминаю Меркель как компетентного мемуариста, так сказать. Германия, по ее рассказам, едва ли не главный организатор подготовки Киева к будущим победам. Но тут Джонсон припомнил вдруг про позицию ФРГ что-то новенькое...

-Это 2022 год, и у немцев, видимо, было ощущение совершеннейшей безнадёжности. По крайней мере, у их части. И, соответственно, из этого и проистекала эта формулировка, что пускай "хотя бы побыстрее закончится". Это было ощущение безнадёжности, и Джонсон, видимо, это ощущение как раз и транслирует.

Но транслирует тоже не случайно: он как бы на этом фоне подчёркивает, что он-то был против. Он-то наоборот такой большой сторонник Украины. А Германия, если посмотреть на контекст этого интервью, она, с его точки зрения, дала слабину, а он нет. Хотя я не уверен, что в Германии все разделяли ту точку зрения, такую алармистскую, что называется, о которой он говорит.

Эта история реально больше говорит о самом Джонсоне и том, что ему нужно. Он же сейчас уже в отставке. В Британии, если политик уходит с поста премьер-министра, то он туда не возвращается. В всякое может быть, например, когда ушёл Кэмерон и вернулся на пост министра иностранных дел на неположительное время. Но, опять-таки - не на пост премьера.

И Джонсон тоже сейчас не рассматривается в качестве возможного кандидата на пост премьера. Поэтому это скорее уже воспоминания. А если мы говорим как бы про мемуары, то в них политик часто, так сказать, конструируют свой образ. Это такая самопрезентация. То есть то, как он хотел бы выглядеть в глазах и современников, и особенно потомков. Вот Джонсон здесь и подчёркивает свою уверенность, а для контраста приводит пример с человеком из администрации Шольца, который в этой схеме выглядит этаким паникёром, слабаком и так далее.

Дело ведь еще и в том, что на самом деле премьерство Джонсона оказалось не очень удачным, так скажем. К нему была масса претензий, например, по поводу пандемии. И тот политический капитал, который он завоевал в связи с тем, что провёл "Брексит" (выход Британии из ЕС - авт.), он достаточно быстро растерял. И он должен был уйти в отставку по требованию собственной партии. И здесь возникает вопрос, а что можно здесь вспоминать? А что кроме "Брексита"? И вот здесь ему надо показать себя в качестве такого сторонника Украины -на контрасте с некоторыми другими европейскими политиками.

Но при этом, когда его обвиняют в том, что именно он сорвал переговорный процесс в Стамбуле, он как бы переводит стрелки на Украину. Ну, что на самом деле это, мол, была тогда позиция Украины. А он перед этим сделал всё, чтобы помочь Украине. Вот так он хочет войти в историю.

А если ты хочешь войти в историю, то, соответственно, ты должен, во-первых, рассказать что-то выходящее за рамки широко известного, чтобы обратить внимание. А во-вторых- показать себя сильным на фоне кого-то другого. Ну, в данной ситуации, на фоне континентальной Европы, от которой ушла Великобритания в результате "Брексита". Тут, кстати, Джонсон опосредовано ещё и подчёркивает: смотрите, от каких слабаков мы ушли.

-Может быть, это иллюзия, но он почему-то всё более и более яростно открещивается от роли человека, сорвавшего переговоры.

-Да, конечно.

-Но на фоне людей типа Кайи Каллас, которые с радостью даже чужие заслуги такого рода присвоили бы, он ведет себя странно. Его всё время спрашивают, а он всё время, и всё более и более раздражённо произносит слово "чушь". И что ему кажется таким уязвляющим в авторстве этого, так сказать, выдающегося исторического достижения?

-Ну, достижение достижением, но в Европе сейчас многие задумываются о цене вопроса, в том числе и в Великобритании. Всё-таки она, хотя и вышла из ЕС, но она член Североатлантического блока, она союзник европейских стран. И там задают и будут задавать и дальше вопрос о том, не был ли упущен шанс тогда в Стамбуле? Шанс договориться, шанс найти какой-то компромисс. А если был упущен, то кто виноват? Может быть, можно было бы прийти к какому-то соглашению? Вот эти вот вещи. И чем дальше, тем больше это будет обсуждаться, на самом деле, в том числе и политиками, и историками.

А опять-таки Джонсон, насколько я понимаю, заинтересован в том, чтобы остаться в истории. Но остаться не как человек, который подтолкнул ситуацию к затяжке конфликта. Так он так в истории оставаться бы не хотел. Потому что тема цены вопроса, тема рисков, тема угрозы масштабирования этого конфликта - для Европы всё это важно. В Европе всё это обсуждается и будет обсуждаться и дальше, в том числе и после окончания этого конфликта. И Джонсон здесь подчёркивает, что нет, это не его здесь ответственность.

Он - сторонник Украины, твёрдый и последовательный, в отличие от некоторых, на которых он буквально пальцем показывает. То есть на Германию. И при этом он не хочет брать на себя ответственность за цену вопроса - это уже сама Украина. И уже пальцем указывает на неё. Здесь, опять-таки, вопрос как человек хочет представить себя в глазах современников и потомков, какой образ хочет сформировать. И он сейчас занимается как раз формированием этого образа, максимально благоприятного для себя. Я вот не припоминаю случая, чтобы человек, который писал воспоминания, либо готовился к этому и конструировал свой образ, говорил о себе плохое. Могут быть выделены какие-то отдельные погрешности и так далее, но не более того.

Но дело в том, что и вне темы образов, в Европе и дальше будут задавать вопросы относительно Стамбула. Причём не избиратели - для Бориса Джонсона это уже неактуально, а эксперты, медиа. Последние это и сейчас делают часто, и он им, как вы говорите, всё более раздражённо отвечает. Здесь ведь есть прецедент, есть Тони Блэр - один из наиболее успешных лейбористских премьеров за всю историю Лейбористской партии. У него был Ирак, и ему до сих пор задают вопросы по поводу того, почему Великобритания втянулась в войну с Ираком, погибли британцы. А потом выяснилось, что не было у Саддама Хусейна того самого оружия массового поражения и так далее. И Блэру это очень серьёзно отравило его, на самом деле, очень успешное премьерство. Это не забыто и не забудется, ему в своей партии задают вопросы. И Борис Джонсон понимает, что и к нему будут вопросы, и главное, вот если брать там вопросы внешней политики, то для его сторонников "Брексит" - это хорошо, так что здесь у него позиции уверенные. А тема Украины для него двойственна. Вот там он может и самоутвердиться в мемуарах, но есть там и уязвимость. Была ли упущена возможность, компромисс? Если был, то кто отвечает за это?

И Джонсон не хочет, понятно, брать на себя ответственность, потому что это не вписывается в образ успешного политика. Если вдруг окажется, что именно он убедил, именно он уговорил, и именно он здесь крайний -можно было бы о чём-то договориться и так далее - тогда встанет вопрос, кто отвечает за последствия, которые мы видим до сих пор, и которые, на самом деле, будут и после окончания конфликта. То есть это решение имеет долгосрочный характер, в том числе для отношений между Европой и Россией и для глобальной безопасности.

И Джонсон не хочет отвечать за это.