Мы уже писали про метод диагностики и лечения по Фоллю, а также упоминали о том, что ещё в XIX веке начались исследования в области высокочастотного фотографирования, запечатлевшего свечения вокруг тел живой и неживой природы. Более того, тогда же и начались опыты применения этого открытия в медицине, в том числе основанные на аккупунктуре. Ярчайшим примером может стать белорусский учёный, весьма признанный и известный как в Российской Империи, так и за рубежом, который в конце ещё позапрошлого века занимался широким спектром задач, так или иначе связанных с высокочастотным электричеством, фотографированием "ауры" живых существ, и главное, практическим применением своих открытий во благо здоровья людей. Но обо всё по порядку.

Начать разговор стоит с первых опытов по запечатлению исследователями электрических явлений. В 1777 году известный физик и писатель, профессор Лихтенберг, сделал открытие. Он изучал электрические разряды на поверхности изолятора, покрытого порошком, и заметил характерное свечение. Но в те времена не было возможности запечатлеть этот опыт, так как фотографию ещё не изобрели. Интерес к теме пробудился спустя почти сто лет, когда удалось заснять свечение на фотопластину. Необычное изображение получило название "фигуры Лихтенберга". Стоит отметить, что такие же фигуры образуются на поверхности кожи при поражении тела ударом молнии. Проявление "фигур Лихтенберга" дало толчок для дальнейших исследований, и абсолютно аналогичный способ лёг в основу так называемой "электрографии". Так Френсис Рональде, суперинтендант Метеорологической обсерватории в Лондоне, в 1842 году сумел запечатлеть явления атмосферного электричества. Разряды он пропускал через сконструированный им прибор, названный "электрографом" и фиксировал на диске, покрытом смолой.

В те же времена немецкий физик Рисс занимался похожими исследованиями, подвергая слюдяную пластину точечному воздействию электричества. Для "проявления" нужно было только подышать на неё. Тогда же, вероятно, впервые получили на изображение "ауру" вокруг монет, образовывающуюся на стекле, установленном на заземлённом листе, после пропускания через них электрического заряда. С изобретением и внедрением фотографии и другие учёные и исследователи смогли получать электрографические снимки "обычным" путём, в том числе и в Российской Империи.

Но особым прорывом, пожалуй можно назвать события, происходящие в научном мире в конце XIX века. И связаны они с деятельностью знаменитого серба Николы Тесла, и не менее великого и, к сожалению, совершенно не знаменитого ныне нашего соотечественника белоруса Якова Наркевича-Иодко.

Эти двое выдающихся учёных познакомились в 1890 году на Международной выставке в Париже. А свела их тема, которая очень интересовала обоих - поглощение и испускание электричества человеческим организмом, а также способы их регистрации. Наркевич-Иодко познакомил великого сербского физика как со своими собственными достижениями и открытиями, так и с работами по запечатлению электричества посредством фотографии, проводимых Д.А. Лачиновым и Н.Н. Хамонтовым. Тесла был в восторге от исследований русского учёного, и всячески убеждал продолжить работу в этом направлении. Спустя два года Наркевич-Иодко представил наглядные результаты своей работы научному сообществу сначала в Российской Империи, а потом и в Европе.

Сам же Тесла пошёл несколько иным путём, но получил не менее любопытные результаты в своей опытной работе. Он также воспроизвёл свечение предметов, коронный разряд, который можно назвать аурой, и производил фотографирование этой "электроэфирной ауры" на фотопластинке. Свой метод он назвал "газоразрядной визуализацией". А в последствии, в 1890 году, физиотерапевты были изумлены тем, какое терапевтическое действие производит прогревание тела токами высокой частоты. Столь широкий взгляд на науку, отличный от сегодняшней узкой специализации, вообще был присущ исследователям и изобретателям того времени.

Яков Оттонович Наркевич-Иодко, как и Тесла, занимался изучением явлений атмосферного электричества, и других атмосферный явлений на базе своей лаборатории, что позднее стала частью сети станций Главной физической обсерватории Петербургской академии наук. Он был человеком разносторонне развитым, с детства занимался музыкой, в частности игрой на фортепиано, пробовал себя в сочинительстве, и даже ездил в турне по Европе, снискав множество лестных отзывов, в том числе среди королевских заграничных особ. Не обделён вниманием он был и на Родине и даже преподавал для женского Мариинского училища. После, окончательно отдав себя научной деятельности, учёный не забыл о любимом увлечении, и поставил в башне своего имения "музыкальную машину" - "эолову арфу", и выступал перед великим князем Владимиром, братом Александра III.

У себя в Минской губернии он ставил не мало экспериментов с участием сконструированных им же приборов. Особо интересны его опыты по определению влияния электричества на растения. Наркевич-Иодко пропускал через почву токи определённой силы, и получил поразительные результаты. Рост семян значительно ускорялся, сокращался вегетативный период на три-четыре недели, урожайность повышалась на 20%, а сами плоды увеличивались в несколько раз. Кроме того в своей работе Яков Оттонович обнаружил, что любые предметы и объекты дают характерное свечение, причём неживые предметы в этом плане существенно отличаются от живых.

Впервые его исследования получили применение и признание у себя в Минской губернии, в результате чего он был избран членом Минского общества сельского хозяйства в 1881 году. Восемь лет спустя (1889) - членом Императорского Русского географического общества, Императорского вольного экономического общества, и ещё через два года в 1891 года - членом Императорского Русского физико-химического общества.

Далее Наркевич-Иодко едет в Петербург и 28 января 1892 года сначала выступает на заседании Петербургских сельских хозяйств, а потом и на конференции по электрографии и электрофизиологии в Санкт-Петербургском университете, о чём сообщает комиссии ученых Санкт-Петербургского Императорского института экспериментальной медицины. С этого времени началась бурная и успешная карьера учёного в Российской Империи, в большей степени касающаяся работы непосредственно с организмом человека. И уже в следующем году о его работах узнали в Европе.

Так чего же достиг талантливый исследователь за эти несколько лет?

Продолжая опыты таких учёных как Г. Карстен, К. А. Чехович, Д. А. Лачинов, которые занимались регистрацией зарядов, испускаемых объектами неживой природы, Наркевич-Иодко пошёл дальше, изобретя "метод регистрации энергии, испускаемой живым организмом при воздействии на него электрического поля", который и назвал "электрографией".

Для получения импульсов высокого напряжения Наркевич-Иодко использовал катушку Румкорфа, первичная обмотка которой, состоящая из нескольких десятка витков толстой проволоки, обмотанной вокруг сердечника, запитывается с помощью гальванического элемента (химического источника тока). Важным элементом катушки является прерыватель в виде молоточка, который притягивается сердечником при создании первичной обмоткой магнитного поля, вследствие протекания через неё постоянного тока от источника питания. Таким образом молоточек разрывает цепь, и магнитное поле исчезает, что возвращает молоточек в исходное состояние, снова замыкая цепь. На изменение магнитного поля реагирует вторичная обмотка, состоящая из нескольких тысяч витков тонкого провода, намотанного поверх первичной обмотки. Это приводит к появлению во второй обмотке высоких мгновенных токов разной направленности (замыкание/размыкание). За счёт входящего в состав катушки конденсатора, катушка накапливает энергию в виде магнитного поля, что ещё больше увеличивает токи в обеих обмотках, и позволяет пробивать воздушный промежуток между выводами вторичной обмотки.

Далее учёный подсоединял один вывод вторичной обмотки к металлическому стержню, изолированно закрепляемому на высокой башне. Стержень, естественно, направлялся в атмосферу. Второй вывод вторичной обмотки соединял с изолированной проволокой, которую подсоединял к фотографической пластине. Для безопасности человека, находящегося в воздушном промежутке между выводами вторичной обмотки, он использовал электрическую дифференциальную ячейку, позволяющую уменьшать амплитуду низкочастотной части спектра импульсов, выдаваемых катушкой. Далее к фотопластине подносилась, к примеру, рука и в итоге после появления высокочастотного импульса, на пластине оставался электрографический снимок. По этому поводу учёный писал:"Живые организмы являются конденсаторами энергии, а также генераторами некоторых её разновидностей, которые могут выявляться такими же способами, как и любые другие физические явления... человеческое тело накладывает свой собственный разряд на промежуток субъекта и на атмосферный потенциал".

С этих опытов началась его практика в диагностике заболеваний, для чего ему пришлось проанализировать коллекцию произведённых им снимков, насчитывающую более 1500 электрографических картин. Проведя их анализ, учёный сделал вывод, что характер снимков напрямую зависит от физиологического состояния человека. Таким образом, с помощью открытого метода можно не только диагностировать различные заболевания, но и в целом регистрировать и определять различные биологические процессы в человеческом организме. Кроме того, учёный определил, что на характер получаемых снимков не в меньшей степени влияет эмоциональное состояние человека. Наркевич-Иодко считал, что с помощью такой электрографической диагностики можно изучать состояние тканей, отдельных органов и систем органов человека, определяя их нормальное или патологическое состояние. Но на диагностике он не остановился, занявшись применением открытых явлений для непосредственного лечения заболеваний. Для реализации своей цели он объединял представления традиционной медицины стран запада и востока с собственным методом коррекции обмена веществ и энергетического поля человека ("биополя", "ауры").

Отдавая важную роль электричества для всего живого Наркевич-Иодко говорил: "...весь мир окружен и наполнен электричеством <...> Расположение духа, заболевание разными болезнями сопровождается определенными и для каждого случая постоянными напряжениями в организме". Тот же самый принцип и был использован немецким учёным Фоллем спустя более 60 лет.

Наркевич-Иодко тоже использовал локальное воздействие на "особые точки" на теле человека, известные из акупунктуры, которое было основано на тщательном анализе сделанных им элекрографических снимков больного. Также учёный применял бесконтактный способ лечения наведёнными токами, который по мнению академика Национальной академии наук Беларуси В.С. Улащина, очень близок к современному электростатическому массажу, широко применяемому в медицине. Первые опыты были проведены в Институте физиологии в Риме, где разработанный и опробованный метод был назван "Системой Иодко". Успешность метода позволила в дальнейшем использовать его в клиниках и госпиталях Рима, Флоренции и Парижа. Сотрудничал с такими учёными в области медицины и биологии как итальянский врач-психиатр Чезаре Ломброзо, выдающийся французский бактериолог Эмиль Ру и французский психофизиолог А. де Роша. А в 1893 году в санатории "Над-Нёман", открытом в своём имении, был успешно внедрён в практику для лечения заболеваний центральной нервной системы (включая параличи) и туберкулёза. Надо сказать, что побудило к этому учёного болезнь собственного отца Оттона Наркевича-Иодко и его двадцатипятилетней сестры Анели Козелл, повлекшая её раннюю смерть. Тогда молодой девушке не смогли помочь ни лучшие врачи, ни курорты Европы. Учёный придерживался комплексного подхода к лечению в своём санатории, используя, кроме своего "электрического метода" и другие необычные и полезные для здоровья и укрепления организма терапии: водную, воздушную, музыкальную, световую, кумысовую и кефирную, гипнотическую и минеральную. Особое внимание учёный уделял воздействию солнечного света на нервнобольных пациентов страдающих анемией и переутомлением.

В других областях науки Я. О. Наркевич-Иодко тесно сотрудничал с астрономом из Франции Камилем Фламмарионом, директором Института Шарко в Париже Ипполитом Барадюком. Был знаком с немецким химиком и естествоиспытателем бароном Карлом Рейхенбахом, ну и, как уже был сказано выше, встречался с Николой Тесла. Высоко оценивали работы Наркевича-Иодко такие российские ученые, как И. И. Боргман, А. И. Воейков, В. В. Докучаев, А. Я. Крассовский, Д. И. Менделеев, Ф. Ф. Петрушевский, А. В. Советов и многие другие.

В этот период учёного избрали в ряд научных обществ: в 1892 году он стал почетным членом Физико-математического общества Галилея во Флоренции, в 1893 году его избрали в Итальянское медико-биологическое общество, а в следующем 1894 - в Французское электротерапевтическое общество при Парижской академии наук и Французское астрономическое общество.

В 1898 году учёный представил свои снимки на Пятой фотографической выставке в Санкт-Петербурге, в 1899 году на Франко-русской выставке, по результатам которой ему присудили золотую медаль, и наградили дипломом "За постоянные усовершенствования в электротехнике" в следующем году на Международном конгрессе в Париже. Его электрографические снимки украсили множество музеев Европы, и часто публиковались в тогдашней прессе. Национальный центр искусства и культуры им. Жоржа Помпиду и архив Французского астрономического общества до сих пор хранит некоторые электрографические снимки российского учёного, которые выставлялись в 2008 году на специальной выставке "Traces du Sacre". Знаменитый снимок руки астронома К. Фламмариона украсил каталог этой выставки (был сделан Я. О. Наркевичем-Иодко в 1896 г).

За свою научную жизнь, Наркевич-Иодко был удостоен множество наград, в том числе по представлению Петербургской академии наук Наркевич-Иодко орденами Святой Анны II и III степени.

В итоге, можно смело сказать, что данная сфера научных исследований до сих пор используется неполноценно. С одной стороны, в купе с изобретением фотографии, мы получили бурное развитие печати и копирования изображений (не только фотоаппараты, но и современные ксероксы, принтеры). С другой стороны - не очень-то активное использование воздействия электричества в медицине. А то, что используется в современности (некоторые методы диагностики), может не только помогать, но и навредить человеческому организму. Природа „электроэфирных аур" и их взаимосвязь с физически-плотным телом и такими физическими явлениями как электричество, ультразвуковые волны, магнитные поля, не достаточно изучены. И это может показаться странным, поскольку ещё в позапрошлом и прошлом веках исследования, изучение и применение электрографии в медицине активно развивалось. Ещё одним примером и „электрографическим приветом" из прошлого века можно считать и так называемый „эффект Кирлиана" или „биоэлектрографию", что стало вторым рождением электрографии Наркевича-Иодко. Но об этом во второй части статьи.

Соболева Екатерина

"Мы ведем разработку омолаживающих препаратов для регенерации костного мозга после химиотерапии у онкобольных, гепатопротектора для поддержания печени, препараты для женского здоровья. В основе всех препаратов лежит разработка, которая обладает гепатопротекторной активностью, замедляющей процесс старения, предотвращения возрастных заболеваний", - отметил Смирнов.

"Памятники медно-каменного периода известны в пустыне Негев, в Галилее, но практически полностью отсутствуют на холмах Иудеи и в Иерусалиме, - говорит доктор Омри Барзилаи из Управления древностей. - Хотя последние годы мы находили следы поселений медно-каменного века в разных частях Иерусалима, все они были крайне разбросанными. Теперь мы впервые обнаружили внушительные артефакты семитысячелетней давности".

"Теперь, по завершении раскопок, совершенно ясно, что на этом месте на территории нынешнего Иерусалима было когда- то значительное поселение, - уверен руководитель раскопок Ронит Лупо. - Помимо керамики и потрясающих изделий из кремния мы нашли маленькие серпы для уборки зерновых, полированные топоры и долота для строительства, даже бусы из драгоценных камней. Особенно ценны жернова, ступки и пестики из базальта, по которым можно судить как об уровне технологии тех времен, так и составить представление о том, чем питались люди".

Илья Бутусов 1 месяц назад
Добавлю, что Поопо - это крупнейшее озеро в Боливии. Крупнее него только Титикака, но оно почти полностью находится в Перу. Таким образом, пересыхание Поопо - это беда для всей Боливии.