Брожения в вооружённых силах США. Всё больше американских солдат и резервистов высказывают недовольство эскалацией на Ближнем Востоке. Они не хотят отправляться умирать в войне без ясных целей, причин и планов. Многие прямо говорят, что их заставляют погибать за Израиль. (https://www.huffpost.com/entry/trump-troops-iran-war-israel_n_69bf18a1e4b01c6ce885ce6d)

Ходят слухи, что Пентагон тщательно скрывает реальные потери среди американских военных за три недели войны. И они могут быть существенно выше, чем официальные данные о 13 погибших и 230 раненых. Наблюдается десятикратный рост обращений солдат к правозащитникам, которых просят помочь им отказаться от отправки на Ближний Восток.

Очень сильно по психике военнослужащих ударили кадры горящих американских баз, которые нет возможности защищать в условиях истощения запасов ракет ПВО. Ещё хуже были восприняты обстрелы иранской школы - никому не хочется ассоциироваться с такими военными преступлениями.

За 2025 год из Пентагона были уволены аппаратчики, которые должны были оценивать риски ударов по гражданским объектам и минимизировать потери среди мирного населения. В итоге всё отдали на откуп искусственному интеллекту, который очень сильно напортачил в ходе войны в Иране.

Сказывается и резкое негативное отношение среди многих военных к попыткам команды Трампа отправить их на подавление протестов в либеральных мегаполисах США. Спайка Белого дома с израильским лобби тоже воспринимается негативно. (https://t.me/malekdudakov/9491) Почти две трети американской молодёжи сейчас плохо относятся к Израилю. В итоге моральный дух в вооружённых силах США находится на самом дне. И это в полной мере проявится в случае попыток устроить наземную операцию, которая явно закончится крайне плачевно.

Авантюра с Ираном дорого обходится американским фермерам. С начала конфликта цены на удобрения на внутреннем рынке США в среднем подскочили на 40%. Америка импортирует (https://www.theguardian.com/us-news/2026/mar/20/iran-war-us-farming-impact) более четверти всех используемых в сельском хозяйстве удобрений, зависимость от внешних рынков существенная.

Стоимость критически важных удобрений вроде диаммонийфосфата, необходимого для повышения урожайности зерновых, кукурузы и риса, с декабря удвоилась в цене. А посевной сезон в самом разгаре. Каждый четвёртый американский фермер вынужден резко сокращать использование удобрений. И это на фоне общего кризиса (https://x.com/Whale_Guru/status/2035249549044830343), в котором завязло сельское хозяйство США.

За 2025 год число банкротств фермерских хозяйств подскочило на 46%. Сказывается рост инфляции и потеря экспортных рынков вроде китайского. Поднебесная теперь закупает больше агропродукции и сои в Латинской Америке, оставляя фермеров в США без незаменимых контрактов.

Белому дому пришлось спешно направлять 12 миллиардов долларов для спасения фермеров, но и это не покрыло всех убытков от потери китайского рынка. А теперь по ним ещё бьёт топливный шок, со взлётом цен на дизель выше 5 долларов за галлон, и острый дефицит удобрений.

Приходится спешно снимать санкции с Белоруссии ради закупок удобрений. И впереди у Трампа тяжёлые переговоры с Китаем, который придётся упрашивать поставлять редкоземельные металлы в США (https://t.me/malekdudakov/9466) и открыть свой рынок для американской агропродукции. Переговорная позиция Белого дома всё более шаткая. А потеря фермеров как электоральной группы будет означать, что весь Средний Запад на скорых выборах уйдёт под контроль Демпартии.

Экономика США начала заваливаться. На фоне энергокризиса цены на заправках преодолели психологическую отметку (https://thehill.com/homenews/nexstar_media_wire/5792319-gas-prices-in-8-states-cross-4-the-states-that-could-be-there-soon/) в 4 доллара за галлон уже в восьми штатах. В Калифорнии, Вашингтоне и на Гавайях они уже выше 5 долларов. Эти штаты импортируют много нефтепродуктов с Ближнего Востока.

Свои НПЗ в Америке планомерно закрываются, новых давно не появляется. Недавно Трамп анонсировал постройку в Техасе первого за 50 лет НПЗ стоимостью в 300 миллиардов долларов на деньги Индии. Впрочем, в кризисных условиях вряд ли какие-то индийские инвестиции в итоге дойдут до США.

Трампа откровенно топит и ФРС, с которой Белый дом завяз в судебных войнах. Джером Пауэлл жалуется на растущую инфляцию и отказывается понижать ключевую ставку. Хоть обслуживать долги всё сложнее. Но есть и более резонансные откровения (https://x.com/AdameMedia/status/2034394505428836582). За последние полгода в частном секторе США вообще не появилось дополнительных рабочих мест. Идут лишь сокращения.

Под вопросом и назначение нового главы ФРС на смену Пауэллу (https://www.cnbc.com/2026/03/18/powell-says-he-will-stay-on-as-head-of-the-fed-until-warsh-is-confirmed.html), последний отказывается уходить в отставку под судебным давлением. Федрезерв де-факто саботирует политику Трампа. Финансовые рынки штормит, всё больше проблем наблюдается в индустрии частного капитала (https://www.zerohedge.com/markets/another-2008-analog-goldman-jpm-offering-hedge-funds-ways-short-private-credit), выдающего рискованные кредиты. Многие называют это повторением событий 2008 года (https://t.me/malekdudakov/9423).

Рост экономики США в последнем квартале 2025 составил лишь 0,7%. С учётом долговых проблем занимать на рынке облигаций 200 миллиардов долларов для войны с Ираном будет нелегко. Кажется, что начинает сыпаться буквально везде. Вопрос лишь в том, что станет финальным триггером для обвала.

Первый случай подбития истребителя пятого поколения F-35 произошёл в небе над Ираном. Один из самых дорогих истребителей на вооружении Пентагона формально является самолётом-невидимкой. Однако иранцы про это "не знали", в связи с чем смогли достать до F-35 (https://edition.cnn.com/2026/03/19/politics/f-35-damage-iran-war) своей системой ПВО.

Стоимость одного F-35 превышает 100 миллионов долларов. Истребитель очень проблемный - недавний отчёт Счётной палаты США (https://t.me/malekdudakov/7060) установил, что не более 30% всего лётного парка F-35 можно задействовать в реальных боевых условиях. Львиная доля этих истребителей постоянно находится на ремонте.

В дизайне F-35 найдены больше 800 недостатков. С производством новых истребителей постоянно возникают проблемы из-за логистических проблем и перебоев с поставками компонентов из Китая. Общие расходы на программу F-35 обещают достичь двух триллионов долларов.

Однако Пентагон был уверен, что всё окупится за счёт прорывных технологий "стелс", которые якобы делают F-35 неуязвимым. Теперь Иран эмпирическим путём доказал обратное. Военная машина США продолжает нести колоссальные репутационные потери. Сначала потеряли четыре батареи THAAD стоимостью три миллиарда долларов каждая, затем не смогли избежать подбития самого передового истребителя на вооружении Пентагона.

Причём происходит это в очень неудобный момент для Lockheed Martin (https://t.me/malekdudakov/8669), производителя F-35. Корпорация несёт существенные убытки из-за непомерной инфляции в сфере ВПК. Ангары забиты недособранными F-35, которые месяцами не могут довести до ума. А теперь есть угроза, что и так подмоченная репутация F-35 будет окончательно добита в небе над Ираном.

Трамп просит денег - но никто ему больше ничего не обещает. Очень сумбурно завершается третья неделя войны с Ираном. Белый дом вынужден смягчать санкции против Тегерана, лишь бы как-то стабилизировать мировой энергорынок. Не так себе видели в команде Трампа ход войны с Ираном.

Тегеран сейчас зарабатывает рекордные 150 миллионов долларов в сутки за счёт транспортировки своей нефти в Китай. К тому же иранцы начали брать деньги с дружественных стран (https://www.independent.co.uk/news/world/middle-east/iran-shipping-route-strait-of-hormuz-b2942596.html) за проход в Ормузском проливе. Больше всего Белый дом бесит тот факт, что эти деньги идут мимо их карманов.

MAGA-законодатели в Конгрессе начали выступать против предоставления Белому дому 200 миллиардов долларов для войны с Ираном. Теперь команда Трампа придумала ещё более "гениальную" идею - требовать у монархий Залива деньги на продолжение войны с Ираном.

Аналогичный подход проявляется в отношении Европы и Японии. Проблема в том, что сейчас никто не торопится даже просто обещать Трампу некие абстрактные инвестиции в будущем. Он за прошлый год успел рассориться со всеми союзниками США, теперь они радостно мстят Белому дому.

Остаётся лишь выкрикивать проклятия и обвинять НАТО в военной беспомощности. Вовсю идёт поиск виновных в провалах с Ираном - это украинцы, которые растранжирили запасы ракет Пентагона, предыдущая администрация Байдена, европейцы или монархии Залива. Лишь бы снять с себя ответственность, хоть сделать это в конечном счёте Белый дом вряд ли сможет.

Не только украинские лоббисты заволновались. Сильный мандраж ощущается и на Тайване (https://www.ft.com/content/b52df43d-9eed-477c-9c01-d19ca2233cbd?syn-25a6b1a6=1). Ведь прямо сейчас Пентагон на Ближнем Востоке прожигает те запасы критически важных вооружений, которые в течение многих лет собирались для будущего противостояния с Китаем.

В ходе военных игр 2023 года администрация Байдена и Конгресс пришли к неутешительным выводам. В случае реального конфликта в Тихом океане запасы высокоточных боеприпасов Пентагона закончатся буквально за пару недель (https://t.me/malekdudakov/6043). Затем придётся либо переходить к обмену ядерными ударами, либо капитулировать и выводить войска из Японии, Южной Кореи и с Тайваня.

С того момента Lockheed Martin получил экстренные заказы на поставку ракет JASSM с дальностью полёта в 370 километров. Производится их крайне мало - от силы 100-200 ежегодно. А в ходе войны с Ираном Пентагон за первую неделю умудрился истратить порядка 800 ракет JASSM.

Восполнять эти запасы придётся много лет. Не лучше ситуация с томагавками, их было использовано не менее 300. Выпускается же томагавков всего лишь около 50-60 ежегодно. Пока нет цифр за вторую и третью недели конфликта. Но такими темпами запасы ракет JASSM у Пентагона, оценивающиеся в 3-4 тысячи, могут быть полностью истрачены уже к концу апреля.

Хотя именно этими ракетами предполагалось бить по китайским кораблям в случае войны. Ситуация на Тайване остаётся напряжённой (https://t.me/malekdudakov/9351), впереди муниципальные выборы, на которых ожидается победа прокитайских сил. С военными контрактами полный хаос, Тайвань до сих пор не может получить вооружения у США, заказанные в далёком 2019 году. А теперь выясняется, что даже свои базы Пентагон уже защитить не способен. Что уж говорить про союзников, которые ещё пока остаются у США.

В одном телеграм-канале попалась мне шикарная просто фраза: "Борьба с реальными угрозами не должна подменяться борьбой с реальностью. Потому что борьба с реальностью - это и есть самая страшная угроза". Борьба с реальностью в данном контексте, это вовсе не усилия по изменению ее к лучшему, а создание видимости, скажем так, отчета о реальности. И чем меньше этот отчет имеет общего с реальностью, тем неустойчивей общество и государство.

К сожалению, "народ не тот" не только у отечественной либеральной интеллигенции. У некоторых представителей государственной власти отношение к нам примерно такое же.

Каким-то чудом 24 февраля 2022 года власть все же решила, что народ - тот. На него реально можно опереться. Доверить ему страну. И мы даже поверили в эту фразу про "одну лодку". Но точка единства была пройдена. Да, народ до сих пор держит строй. Но недоумевает все больше и больше, глядя на наше чиновничество и элиту.

Потому что отношение "народ не тот" - вот оно, во всей красе. То ли нас считают детьми малыми, неразумными, чтобы нам что-то объяснять и доверять, то ли считают объяснять что-либо ниже своего достоинства. Есть еще более печальная версия - система так разбалансировалась, что одна ее часть уже не понимает, что делает другая (а таких частей множество), поэтому и объяснить происходящее никто не может (или боится взять ответственность). Вот тут и начинаются отчеты о реальности.

Простейший пример. В Новосибирской области у фермеров забивают скот. По беспределу - приезжают люди в защитных костюмах, забивают коров, увозят туши на сжигание. Зачем? Почему? А нет четкого ответа. Якобы болезнь распространяется. Но называют болезнь, от которой скот вакцинировали и которая лечится. Возникает версия, что болезнь мутировала. Но опять же - ни анализов на заражение, ни анализов у забитого скота (а была ли вакцинация нормальной вакциной или тут коррупция) - ничего людям не предъявляют. До самого верха ситуация дошла в виде отчета о том, что идет в соответствии с нормативными документами борьба с распространением опасной инфекции и ситуация под контролем. Вот примерно это Дмитрий Песков и озвучил.

Только ситуация "на земле" сильно от этого отчета отличается. И куда больше похожа на то, что кто-то заметает следы своих косяков, наплевав на то, что простым крестьянам становится буквально не на что жить.

Неужели не ясно, что народ видит разницу между тем, что ему говорят, и тем, чем он живет? И выводы, не имея честной и открытой коммуникации с властью, делает нелицеприятные. Еще пример. Глушение на неделе мобильного интернета. Тут опять ведь - отсутствие коммуникации с податным населением. Никто до объяснений не снизосходит, все кивают друг на друга.

Количество малоосмысленных запретов на душу населения уже зашкаливает. И опять никаких вменяемых объяснений. Мне тут плейлист подкинул старую песню группы "Крематорий" со словами: "Я забегаю в тупик, в тупике (пииик), сидит в шезлонге и курит (пииик)...". Я-то знаю, что запиканы слова "наркоман" и "дрянь". Я не знаю - почему запиканы. Это пропаганда? Никто не знает. Но давайте запретим, а объяснять не будем.

Сложно не заметить тенденцию к раскачке. А раскачка имеет, в согласии с запрещенным в России брошюрками по проведению "цветных революций", два источника. Вот как это сформулировал не запрещенный еще философ Дугин: "В государстве агентура мобилизуется на то, чтобы саботировать единство народа и власти всеми способами (идиотскими решениями, коррупцией, задвиганием ярких пассионарных кадров, трансляцией цинизма, продвижением на верх совершенно негодных и некомпетентных персонажей, волокитой, подавлением инициатив, абсурдными проектами, отвратительной ложью, чрезмерным воспеванием начальства, лестью вышестоящим и презрением к нижестоящим). <...> От лица народа агентура начинает провоцировать и аккуратно направлять протесты. Главное направить накопившуюся негативную энергию против власти в целом...".

Так что можно только повторить: нужно единство власти и народа. Народ строй все еще держит...

Что касается зарубежных новостей, а самое, извините, яркое, это конфликт на Ближнем востоке, то вот, что зацепило.

Как-то еще в начале СВО Путина спросили, почему мы продаем нефть и газ тем странам, которые снабжают Украину оружием, которое убивает наших солдат. Путин ответил, что мы на этом зарабатываем. И до сих пор у нас там очень переживают (если послушать Пескова) за европейских потребителей - зря мол, отказываются от российских нефти и газа, "в ногу себе стреляют", а мы вот готовы если что поставлять.

Сейчас США сняли санкции с части иранской нефти и захотели купить нефть у Ирана (впервые с 1996 года) на 14 млрд долларов. Иран ведь тоже мог сказать - "мы на этом зарабатываем". Иран, однако, послал США в пешее эротическое путешествие.

Еще Иран на неделе попытался атаковать военную базу США на атолле Диего-Гарсия в Индийском океане, выпустив две баллистические ракеты. Их перехватили. Но сам факт - расстояние до базы около 4 тысяч километров.

Почему это важно. Иран продемонстрировал, не пригрозил на словах, а продемонстрировал, что может достать до европейских столиц. А что получают те, кто позволяет себе использовать свою территорию для атак на Иран или прямо атаковать, страны Залива уже ощутили - регион в огне.

Трамп, судя по его взаимоисключающим заявлениям, уже не понимает, что делать. Сейчас вот пригрозил вынести электроэнергетику Ирана. Иран ответил, что тогда уничтожит электроэнергетику во всем регионе, а заодно перережет интернет-кабели на дне залива (а это 30% мирового интернет-трафика). И ничего США не поможет, как не помог Израилю "Железный купол" защитить свой ядерный центр в Димоне (там делали израильские атомные бомбы) - Иран его разнес.

А вот на Украине в это воскресенье был первый день без плановых отключений электричества - все работало.

Лавров: мир возвращается к этапу, когда всё решается только силой

Москва, 21 марта - АиФ-Москва.

Политическая фраза, за которой стоит большой энергетический кризис

Иногда одно короткое заявление оказывается точнее длинных аналитических докладов. Именно так произошло после слов главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен о том, что Евросоюз намерен и дальше придерживаться курса на отказ от ископаемого топлива, включая российский газ, несмотря на нарастающее напряжение на мировом энергорынке. На первый взгляд это выглядело как очередная политическая формула, к которым Европа давно привыкла. Но в действительности речь идет о гораздо более серьезной истории, напрямую связанной с будущим газоснабжения, промышленной устойчивостью ЕС и способностью европейских стран пройти новые кризисные сезоны без тяжелых последствий.

Резонанс этой темы резко усилился после реакции официального представителя МИД России Марии Захаровой. Комментируя позицию Брюсселя, она привела слова Марины Цветаевой о том, что "грех не в темноте, а в нежелании света". Эта фраза сразу стала заметным политическим и смысловым маркером. Не только потому, что была сказана ярко, но и потому, что удивительно точно попала в суть европейской линии последних лет. Евросоюз все чаще выглядит как объединение, которое не просто сталкивается с трудностями, а во многом само создает их, отвергая очевидные и прагматичные решения.

Что на самом деле сказала фон дер Ляйен и почему это важно

Формально председатель Еврокомиссии лишь подтвердила ранее заявленный курс. Она дала понять, что ЕС продолжит движение в сторону так называемой чистой энергетики и не собирается возвращать российский газ в число опорных элементов своей системы снабжения. Однако сам момент, в который это было сказано, делает заявление куда более значимым.

Сегодня мировой газовый рынок живет в атмосфере повышенной тревоги. Ближний Восток снова стал зоной жесткой нестабильности, поставки сжиженного газа приобрели дополнительную премию за риск, а логистические цепочки оказались под давлением. Для Европы, которая в последние годы все сильнее завязана на импорт СПГ и дорогие альтернативные маршруты, это крайне чувствительный фон. В такой ситуации любой ответственный управленец прежде всего говорил бы о резервных сценариях, гибкости и защите потребителя. Но в Брюсселе предпочли повторить идеологическую установку.

Примечательно и другое. На этот раз фон дер Ляйен не стала использовать максимально жесткие формулировки о тотальном и окончательном отказе любой ценой. Этот нюанс показателен. Когда политик начинает смягчать словарь, но не меняет содержание, обычно это означает внутреннее напряжение между официальной линией и фактической обстановкой. Иными словами, реальность уже давит, но признать это открыто еще не готовы.

Почему слова Захаровой оказались сильнее обычной дипломатической реплики

В российской внешнеполитической риторике хватает резких формулировок, но далеко не каждая из них надолго задерживается в общественном поле. Слова Захаровой о темноте сработали иначе, потому что за ними стоит очень узнаваемый образ современной Европы. Это образ пространства, где элиты все чаще принимают решения в логике моральной демонстрации, а не хозяйственного расчета.

Когда Захарова пишет, что не аварии и не природные катаклизмы толкают Европу к кризису, а решения собственных руководителей, она бьет в самый болезненный нерв темы. Энергетика действительно не любит самоповреждения. Для нее особенно опасны не внешние шоки сами по себе, а ситуации, в которых система уже заранее ослаблена неверной стратегией.

Эта мысль особенно важна для отраслевого читателя. Любой специалист по газоснабжению знает, что устойчивость создается задолго до кризиса. Она строится на диверсификации, запасах, мощности приемной инфраструктуры, долгих контрактах, понятных маршрутах и ценовой предсказуемости. Если эти элементы разрушены или заменены более дорогими и менее надежными решениями, достаточно одного внешнего удара, чтобы начались большие проблемы.

Именно поэтому метафора темноты здесь не выглядит художественным украшением. Она становится технически точным образом утраты энергетической разумности.

Как Европа пришла к сегодняшней уязвимости

Нынешняя ситуация не возникла внезапно. Она стала итогом нескольких лет, в течение которых Евросоюз последовательно перестраивал свою энергетическую архитектуру, сокращая опору на российские ресурсы и одновременно ускоряя переход к модели, основанной на дорогом СПГ, политически мотивированной диверсификации и ставке на ускоренное развитие низкоуглеродной генерации.

На бумаге эта схема выглядела как торжество стратегической автономии. В реальности она привела к росту стоимости энергоснабжения, к нервозности промышленного сектора и к повышенной зависимости от глобального рынка, где цена определяется не интересами европейского потребителя, а общей конкуренцией между регионами.

Раньше значительная часть газового баланса ЕС держалась на поставках по трубопроводам, где логистика была более предсказуемой, а стоимость в целом оставалась приемлемой для промышленной модели Старого Света. После демонтажа этой конструкции Брюссель оказался в положении игрока, который вынужден буквально выхватывать ресурс на внешнем рынке, конкурируя с Азией и одновременно убеждая собственное население, что все идет по плану.

Эта новая модель не обязательно рушится сразу. Но она болезненно реагирует на любой крупный стресс. И когда такой стресс приходит, становится видно, насколько дорого обошелся отказ от прежней системы устойчивости.

Российский газ как фактор не политики, а физики рынка

Одна из главных ошибок современной европейской дискуссии состоит в том, что российский газ часто обсуждается как символ политической зависимости, а не как элемент объективного энергобаланса. Между тем рынок оценивает ситуацию иначе. Для него значение имеет не политическая окраска ресурса, а его объем, доступность, стоимость и надежность поставок.

Россия остается одной из крупнейших газовых держав мира. Это не риторическая фигура, а геологический и инфраструктурный факт. Огромная ресурсная база, мощные добывающие регионы, накопленный экспортный опыт и способность работать в разных форматах поставок делают российский газ важнейшей частью мировой энергетической картины, даже если кому-то в Брюсселе неприятно это признавать.

В условиях дефицита рынок очень быстро очищается от идеологических наслоений. Как только становится тревожно, на первый план выходят простые вопросы. Кто может дать объем. Кто способен быстро нарастить экспорт. У кого есть запас прочности. И тут у России по-прежнему сильные позиции.

Именно поэтому тема возвращается снова и снова. Ее невозможно окончательно закрыть заявлениями, потому что за ней стоит не просто дипломатический спор, а реальный дефицит возможных альтернатив.

Брюссель и энергетическая вера в чудо

В политике иногда возникает соблазн заменить сложную реальность красивой доктриной. Именно это, похоже, произошло в случае с европейской энергетикой. В Брюсселе долгое время исходили из того, что достаточно объявить ускоренный переход, усилить закупки на внешнем рынке, нарастить терминалы СПГ и включить жесткую политическую дисциплину, чтобы проблема решилась почти сама собой.

Однако газовая отрасль устроена иначе. Здесь нет мгновенных замен. Новые месторождения не запускаются за сезон. Терминалы не решают проблему, если на мировом рынке не хватает самого ресурса. Возобновляемая энергетика при всех ее преимуществах не может полностью снять вопрос резервной мощности и гибкой генерации. А промышленность не может бесконечно работать на энергии, цена которой становится разрушительной для себестоимости.

По сути, Брюссель долго жил в логике энергетической веры в чудо. Предполагалось, что рынок адаптируется, поставщики выстроятся в очередь, издержки постепенно снизятся, а политический эффект перекроет экономическую боль. Но экономика не обязана подчиняться пропагандистской схеме. И теперь эта трещина между ожиданием и реальностью становится все заметнее.

Кто платит за идеологию

Любой энергетический эксперимент имеет конкретную цену. Ее не оплачивают политические лозунги. Ее оплачивают предприятия, энергокомпании, бюджеты и рядовые потребители. Чем выше стоимость газа, тем сильнее давление на химическую промышленность, металлургию, производство удобрений, стекла, бумаги, керамики и другие отрасли, где энергоемкость особенно велика.

Но промышленность это только первая линия удара. Вслед за ней приходят более чувствительные социальные последствия. Дороже становятся коммунальные услуги, возрастает нагрузка на домохозяйства, сокращается покупательная способность, государствам приходится расширять программы поддержки, а значит увеличивать бюджетные расходы. В какой-то момент политика отказа от прагматичных решений начинает напрямую отражаться на политической устойчивости.

Европейские власти долго старались убедить общество, что отказ от российского газа это неизбежная и почти безболезненная корректировка. Но чем больше потрясений переживает рынок, тем хуже работает эта версия. Граждане и бизнес в конечном счете судят не по лозунгам, а по платежкам и производственным издержкам.

Венгрия и другие страны, которые не хотят идти во тьму строем

Особый интерес вызывает то, как внутри самого Евросоюза распределяются позиции по газовому вопросу. Формально Брюссель стремится сохранить единую линию. Но на практике все больше стран демонстрируют разную степень лояльности к этой линии, когда дело касается собственных интересов.

Венгрия остается наиболее заметным примером государства, которое открыто подчеркивает важность энергетического прагматизма. Будапешт исходит из того, что идеологические кампании не должны ломать систему снабжения и подрывать национальную экономику. Именно поэтому в комментарии Захаровой появилась венгерская пословица о темноте. Это был не случайный штрих, а намек на то, что часть Европы все же старается сохранить здравый смысл.

Но Венгрия далеко не одинока. Раздражение растет и в других странах, особенно там, где промышленность особенно чувствительна к цене энергии. Публично эти настроения могут звучать приглушенно, однако под слоем официальной риторики в Европе уже идет важный спор. Сколько еще можно платить за курс, который не дает реального ощущения безопасности.

Что может произойти дальше

Если мировая конъюнктура останется напряженной, Европа неизбежно столкнется с дальнейшим обострением внутренних противоречий. Одни будут настаивать на сохранении нынешней линии любой ценой. Другие начнут все активнее искать более гибкие формулы. Не обязательно в виде немедленного официального разворота, но хотя бы в форме исключений, специальных режимов, расширения допустимых схем закупки и неформального смягчения подхода.

Возможно, это движение не будет быстрым. Европейская бюрократия не любит признавать ошибки. Но энергетический рынок умеет ставить политиков в положение, где уклоняться от реальности становится невозможно. Чем дольше сохраняется дефицит и чем выше остаются цены, тем тяжелее будет поддерживать иллюзию, будто отказ от российского газа не имеет системной стоимости.

Для России это означает одно. Ее роль в мировой энергетике сохраняется и даже усиливается всякий раз, когда мир сталкивается с новым кризисом предложения. А для Европы это означает выбор, который рано или поздно придется сделать не на уровне лозунгов, а на уровне хозяйственной ответственности.

Таким образом, история со словами Урсулы фон дер Ляйен и жесткой реакцией Марии Захаровой стала не просто обменом колкостями, а выразительным эпизодом большого энергетического спора. Европа все глубже втягивается в модель, где идеология пытается подменить законы рынка, а отказ от российского газа подается как добродетель даже тогда, когда он ослабляет саму систему снабжения. Российская сторона, используя яркий и местами жесткий язык, указала на главное противоречие этого курса. Источник европейской уязвимости все чаще находится не вне ЕС, а внутри его собственных решений. Для сферы газоснабжения вывод прозрачен. Надежность строится не на политических мантрах, а на ресурсах, инфраструктуре, расчетах и умении видеть реальность без самообмана.

Чак Норрис умер в возрасте 86 лет, сообщает TMZ. (https://www.tmz.com/2026/03/20/chuck-norris-dead/)

Филашкин: Украина начала принудительную эвакуацию детей из Славянска