Я просто хотел напомнить, что последние несколько лет в оппозиционных и прочих неполживых эфирах раскручивалась назойливая тема: зачем Россия лезет в Африку. Такое было впечатление, что их реальным хозяевам очень не нравилась та активность, с которой русские начали работать со странами этого континента.

А действительно, зачем? Экономика? Уровень торговли с Африкой у нас где-то 20 миллиардов долларов в год. Вам самим судить - много это или мало. Но только какие-нибудь американцы всё измеряют в долларах. А для нас есть вещи поважней, о чём московская антироссийская пресса старалась помалкивать. А именно связи и взаимодействие.

И вот, в час икс стало понятно, что доллары можно заморозить, товары можно остановить на границе, а вот взаимную поддержку - никогда. Что мы видим в реальности: пока Запад погрузился в саморазрушительные санкции против России, ссылаясь на "демократические ценности свободы", многие африканские страны явно или молча встают на сторону Москвы.

Президент ЮАР Сирил Рамафоса первым выступил против Запада: "Войны можно было бы избежать, если бы НАТО прислушалось к многолетним предупреждениям своих лидеров и чиновников, а именно, что его расширение на восток приведёт к большей нестабильности в регионе, а не к меньшей", - заявил он в парламенте. Несмотря на то что Рамафоса поддерживает Россию, Африканский союз (АС) в начале этого месяца осудил спецоперацию Москвы на Украине и призвал к "немедленному прекращению огня". Постоянный представитель Кении в ООН Мартин Кимани также осудил действия Москвы.

Африка реально разделилась по российскому вопросу. Но местные политики вынуждены прислушиваться к голосам своих граждан. И надо сказать, что глубинные народные симпатии именно на стороне России. Именно африканские страны при голосовании по резолюции ООН, осуждающей действия России на Украине, воздержались.

Как пишет вполне недружественный по отношению к России портал Africa.org: "Россия в последние годы приобрела огромное влияние в Африке, хорошо разыгрывая имеющиеся у неё карты. Там, где она добилась наибольшего влияния - в Ливии, Центральноафриканской Республике (ЦАР), Судане, Мадагаскаре, Мозамбике и Мали, - Россия ловко использовала комбинацию военной поддержки и информационных интервенций в поддержку изолированных от Запада лидеров. Это остриё копья более традиционного набора действий, направленных на создание положительного имиджа России и предоставление платформы для продвижения её дипломатии, в тесной связи с местными элитами".

Авторы себя успокаивают разговорами об "элитах". Тут ответ совсем иной: чёрное население Африки прекрасно знает, что Россия никогда не была страной рабовладельцев и у неё не было колоний на этом континенте. Бывший коммунистический СССР также рассматривается как брат в борьбе против западного колониализма и против апартеида. Эта память жива. Более того, когда русские приходят уже в наше время - они ведут себя совсем по-другому, нежели бывшие колониалисты, которые никогда не бывают "бывшими".

"В целом Африка также более позитивно относится к русским и китайцам, потому что они не предъявляют излишних требований к странам, когда дают им кредит или что-то ещё важное, - говорит Мустафа Мхета, старший научный сотрудник Media Review Network, аналитического центра в Йоханнесбурге. - Более того, многие страны африканского континента покупают военную технику у России и могут быть нейтральными в этом вопросе. Более того, большинство стран Африки являются активными членами „Движения неприсоединения" (ДН). ДН было основано в 1961 году и состоит из 120 развивающихся стран, которые стремятся сохранить свою стратегическую автономию и не входить в политические блоки. Движение утратило своё значение после холодной войны". А вот теперь оно, похоже, вновь становится важным.

Так что там с экономикой - спросите вы. Наугад возьмём из списка дружественных стран Судан: нефть, золото, вольфрам, серебро. И что самое интересное - на стране тоже лежат санкции США. Есть ли смысл дальше задавать себе вопросы: зачем русские отправились в Африку? Я думаю - нет.

690-31-03-2022

Уважаемый г-н Председатель,

Уважаемые дамы и господа,

Российская делегация придает важное значение работе Вспомогательных органов (ВО) Конференции. Уже состоялось пять заседаний ВО и, по нашей оценке, в результате обмена мнениями удалось наметить основные направления последующих дискуссий, что внушает осторожный оптимизм. Наша делегация, руководствуясь пониманием значимости всестороннего рассмотрения вопросов повестки дня Конференции для дальнейшей деятельности форума, стремится внести свой конструктивный вклад в этот процесс.

Однако вызывает сожаление, что отдельные делегации вместо содержательного разговора по существу предпочитают выступать с политизированными заявлениями по вопросам, не относящимся напрямую к компетенции Вспомогательных органов. Это не способствует вдумчивой и всесторонней проработке тем, вынесенных координаторами на обсуждение.

Видим позитивный момент в том, что проблематика ОМУ остается в центре внимания КР. Считаем полезными начатые углубленные обсуждения ядерной проблематики. Не остались "за кадром" и другие виды ОМУ. Во вторник состоялось заседание ВО5, на котором в различных контекстах затрагивалась тема химического и биологического оружия. Оно понятно и оправдано - ведь именно на КР были разработаны КБТО и КЗХО.

Обратили внимание на выступление делегаций США и Германии, которые в инициативном порядке подняли вопрос о военно-биологической деятельности на территории Украины. Ввиду крайней его чувствительности считаем необходимым и полезным поддержать почин наших коллег. По существу хотели бы поделиться следующей информацией.

В ходе специальной военной операции на Украине вскрылись факты реализации на территории этой страны при участии и непосредственном кураторстве Минобороны США опасных проектов военно-биологической направленности.

В распоряжении Минобороны России оказались документы, которые подтверждают, что на территории Украины сформировалась сеть, по крайней мере, из 30 биологических лабораторий, в которых проводятся крайне опасные биологические эксперименты, нацеленные на усиление патогенных свойств целого ряда смертельных болезней.

Основой американо-украинского военно-биологического взаимодействия является Соглашение от 2005 года между Минобороны США и Минздравом Украины о сотрудничестве в сфере предотвращения распространения технологий и патогенов, которые могут быть использованы в разработке биооружия.

В соответствии со ст. 3 этого Соглашения, Минобороны США может "оказывать Минздраву Украины поддержку" в области "совместных биологических исследований, определения угроз от биологических агентов и выработки ответа на них" применительно к "опасным патогенам, размещенным на объектах на территории Украины". Реализация упомянутого Соглашения с момента его подписания шла полным ходом.

Причем из документов следует, что американские специалисты и эксперты оказывали содействие не украинскому Минздраву, как они утверждают, а Минобороны Украины.

Эта работа ведется при финансировании и под контролем Управления по снижению военной угрозы Министерства обороны США (Defense threat reduction agency - DTRA).

Ключевую роль в осуществлении данных программ играла Центральная референс-лаборатория с уровнем биозащиты BSL-3 на базе украинского Научно-исследовательского противочумного института имени И.И.Мечникова в Одессе. Активное участие принимали профильные исследовательские центры в других городах Украины - Киеве, Львове, Харькове, Днепре, Херсоне, Тернополе, Ужгороде, Виннице.

Есть все основания полагать, что Управление Минобороны США по уменьшению военной угрозы вело работы на Украине по трём направлениям.

В первую очередь, это мониторинг биологической обстановки в предполагаемых районах размещения воинских контингентов государств-членов НАТО.

Второе - сбор и вывоз в США штаммов опасных микроорганизмов.

Третье направление - научно-исследовательские работы по изучению потенциальных агентов биологического оружия, специфичных для данного региона, которые имеют природные очаги и способны передаваться человеку.

Исследования опасных и особо опасных патогенов проводились в интересах Национального центра медицинской разведки военного ведомства США (National center for medical intelligence).

Результаты исследовательских проектов, связанных с изучением и распространением холеры, оспы, сибирской язвы, ботулинических токсинов, направлялись в военно-биологические центры США, в т.ч. в Научно-исследовательский медицинский институт инфекционных заболеваний (U.S. Army medical research institute of infectious diseases), Научно-исследовательский институт им.Уолтера Рида (Walter Reed Army institute of research), Центр медицинских исследований ВМС США (Naval medical research), а также в военные лаборатории в форте Детрик (US Army biological warfare laboratories), которые ранее являлись ключевыми объектами американской программы создания биологического оружия.

Попавшие к нам материалы подтверждают, что все серьезные исследования повышенной опасности в биолабораториях Украины проводились под непосредственным руководством специалистов из США, которые обладали дипломатическим иммунитетом.

Нам стали известны подробности ряда биологических проектов (UP-2, UP-4, UP-8, UP-9, UP-10 P-781), которые реализовывались в лабораториях Киева, Харькова и Одессы.

Их целью являлось изучение возможности распространения через природных переносчиков особо опасных инфекций - бактериальных и вирусных патогенов, в том числе высокопатогенного гриппа H5N1, возбудителей конго-крымской лихорадки (Congo-Crimean hemorrhagic fever), чумы (Plaque), лептоспироза (Leptospirosis), хантавирусов (Hantaviruses), филовирусов (Philoviruses) и коронавирусов (Coronaviruses).

В ходе реализации указанных проектов были выделены шесть семейств вирусов (включая коронавирусы) и три вида патогенных бактерий (возбудители чумы, бруцеллеза и лептоспироза).

Это связано с основными характеристиками указанных патогенов, которые делают их привлекательными в целях заражения: этой устойчивость к лекарственным препаратам, быстрая скорость распространения от животных к человеку.

Кроме того, полагаем, что заинтересованность военных биологов США именно в этих патогенах связана с тем, что они имеют природные очаги как на территории Украины, так и в России, а их применение может быть замаскировано под естественные вспышки заболеваний.

Следует отметить, что Украина обладает уникальным географическим положением, где пересекается целый ряд миграционных путей потенциальных переносчиков опасных заболеваний, многие из которых пролегают через территорию России и Восточной Европы. Упомянутые исследования проводились в самом центре Восточной Европы и в непосредственной близости от границ России, создавая реальную угрозу биобезопасности как для нашей страны, так и всего региона.

В этом контексте внимания заслуживает тот факт, что в начале марта с.г. DTRA проинформировало руководство Пентагона о том, что объекты американских исследовательских биопрограмм на Украине являются источником повышенной опасности для стран Европы, учитывая военные действия, ведущиеся на украинской территории.

Помимо исследований и научных экспериментов на Украине с ее территории осуществлялась передача военным лабораториям США и ряда других стран, в т.ч. Великобритании, Грузии и ФРГ, биоматериалов и штаммов особо опасных биологических агентов.

Так, в Центр имени Р.Лугара в Грузии было направлено более 10 тыс. проб. Среди получателей также числятся референс-лаборатория в Великобритании, куда было направлено 773 пробы, и Институт Леффлера в Германии.

Уместно отметить, что документы подтверждают факт реализации Германией на Украине собственной военно-биологической программы. Её целью является изучение в условиях Восточной Европы потенциала смертельно опасных заболеваний, таких как конго-крымская геморрагическая лихорадка.

Так, в рамках этой работы немецкий Институт тропической медицины имени Б.Нохта организовал сотрудничество с Центром общественного здоровья Минздрава Украины, в ходе которого украинская сторона обязалась поставлять образцы крови славянского этноса из разных регионов страны.

Помимо этого, регулярно проходили визиты немецких специалистов с посещением украинских больниц в Киеве, Харькове, Одессе и Львове, где они лично знакомились с особенностями протекания болезней у местного населения. Проект финансировался Министерством иностранных дел ФРГ и Бундесвером.

Действия Германии, ранее неизвестные широкой общественности, несут такую же угрозу, как биологические эксперименты США, и требуют детального изучения.

Всем известно, с какой щепетильностью на Западе относятся к передаче заграницу биоматериалов граждан западных стран. И неспроста - ведь в теории могут быть созданы биоагенты, способные избирательно поражать различные этнические группы.

В этой связи особую обеспокоенность вызывает тот факт, что под предлогом испытаний средств лечения и профилактики коронавирусной инфекции из Украины в НИИ им. Уолтера Рида Сухопутных войск США вывезено несколько тысяч образцов сыворотки больных, большинство из которых относятся к славянскому этносу.

Подобная бесконтрольная деятельность чревата последующим "расползанием" за пределы лабораторий и исследовательских центров опасных заболеваний. А риск этого весьма реален с учетом того интереса, который радикальные националистические группировки на Украине проявляют к проводившимся там в интересах Минобороны США работам с опасными патогенами.

Сейчас, по данным нашего Минобороны, киевский режим по требованию западных кураторов спешно уничтожает свидетельства нарушения США и Украиной ст. I и ст. IV КБТО.

Проводится экстренное сворачивание совместных биологических программ. Согласно поставленной Министерством здравоохранения Украины 24 февраля задачи полностью уничтожаются биоагенты, находящиеся в лабораториях. Номенклатура и объемы уничтожаемых патогенов свидетельствует о работах, проводимых именно в рамках военно-биологической программы.

Среди прочих документов стоит упомянуть и "План технической помощи" определенным реципиентам Минобороны Украины.

В нем подтверждается непосредственное финансирование и кураторство Пентагоном - его Управлением по снижению военной угрозы - военно-биологических проектов на Украине. Общий объем финансирования составил 32 млн долларов, а непосредственным получателем денежных средств стали лаборатории украинского Минобороны в Киеве, в Одессе, в Львове, в Харькове.

Согласно упомянутому "Плану технической помощи" именно "Донор" - Минобороны США - во взаимодействии с украинскими органами госвласти ставил задачи и определял объем работы в рамках проектов на территории Украины, определял перечни необходимого оборудования и делегировал широкие полномочия аффилированным с ним компаниям-подрядчикам.

Получатель же американской "помощи" - Минобороны Украины - был обязан обеспечить "своевременный доступ персонала" Пентагона и его подрядчика к лабораториям на территории Украины "с целью проведения работ" в рамках выполнения проектов, а также предоставить доступ на эти объекты, помимо сотрудников Пентагона, "иностранным ученым".

Сами проекты предполагалось реализовывать не самими украинскими учеными, а лишь "при их участии". Среди подрядчиков Пентагона по реализации биологических проектов фигурируют такие известные американские компании как "Black and Veach", "Metabiota", "CH2M Hill".

Иными словами, украинские власти выдали Пентагону "карт-бланш" на деятельность на территории Украины и позволили самостоятельно проводить там опасные биоэксперименты.

В то время как военно-биологические исследования на территории самих США были свернуты из-за опасности для американского населения, киевские власти, по сути, дали добро на превращение своей страны в испытательный полигон и использование жителей Украины в качестве потенциальных подопытных. Эти эксперименты с потенциальным риском в масштабах страны продолжались годами.

По сути, это не "благородная" помощь Украине, о которой твердят американские представители, а циничное использование её территории и населения для опасных исследований, которые Вашингтон не хочет проводить на национальной территории, чтобы не подвергать рискам собственное население.

С 2016 года - момента начала реализации упомянутых проектов США и Украина не упоминают о них в своей отчетности, представляемой в порядке укрепления мер доверия КБТО.

Возникает вопрос о соответствии этой деятельности обязательствам этих двух стран по Конвенции. Именно поэтому Россия уже много лет призывает укрепить режим КБТО, принять юридически обязывающий протокол к этой Конвенции, который позволил бы создать эффективный механизм проверки соблюдения её участников своих обязательств по КБТО.

США работу на этом направлении блокируют уже почти 20 лет.

Подчеркну, что биологические угрозы в силу своей природы не знают границ.

Сегодня ни один регион мира не может чувствовать себя в безопасности.

Под контролем США находятся свыше 300 биолабораторий, расположенных в 30 странах, в том числе на Ближнем Востоке, в Африке и Юго-Восточной Азии, а также по периметру бывшего СССР.

Поставить их под международную проверку Вашингтон категорически отказывается, не соглашаясь на разработку верификационного протокола к КБТО.

Это не может не наводить на мысль, что США есть, что скрывать.

Полученные нами сведения о военно-биологической деятельности США на территории Украины заставляют по-новому взглянуть на вопрос о сохранении Вашингтоном своей оговорки к Женевскому протоколу 1925 года, на авторитет которого опирается КБТО в вопросе запрета на применение биологического и токсинного оружия.

Кроме того, возникают обоснованные сомнения и в отношении истинной направленности осуществляемой США с 2004 года программы "Биощит" (Bioshield), целью которой продекларировано обеспечение защиты американских военных и гражданcких лиц от применения биологического и токсинного оружия.

Не исключено, что между этими тремя фактами существует логическая связь, которая наводит на мысль о том, что США не только проводят военно-биологические исследования, но и рассматривают возможность применения этого вида ОМУ.

С момента первого обнародования документов о военно-биологической деятельности США на Украине от американских официальных лиц так и не получено внятных разъяснений относительно проводимых на базе украинских научно-исследовательских центров работ с самыми опасными, включая смертоносные, биоагентами.

Не выдерживают критики пояснения о том, что сотрудничество Пентагона с украинскими биолабораториями и научно-исследовательскими центрами было направлено на совершенствование национальной системы биологической безопасности и нераспространения компонентов, технологий, а также ноу-хау, которые могли бы быть использованы для создания биологического оружия.

Такие утверждения противоречат направленности деятельности США в области биологии и медицины на территории Украины, её характеру и объёму.

Ожидаем от США подробных разъяснений относительно тех вопросов, которые мы подняли в нашем выступлении, а также в выступлениях наших представителей в Совбезе ООН.

Представив такие детальные разъяснения, США продемонстрировали бы истинную, а не мнимую, транспарентность, о которой так много и часто упоминает их делегация.

Очень бы хотел, чтобы в зале находились представители департамента управления и финансов, а также юридической службы Секретариата. Важно, чтобы они услышали наши аргументы.

Похоже, российская позиция, которая была изложена вчера на понятном вам английском языке в рамках Подготовительного комитета, все же не до конца услышана или не очень понята. Поэтому сегодня позволю себе более подробно остановиться на тех элементах подхода России, которые привели к этому выводу.

Для исторической справки. Именно Украина в конце 2013 - начале 2014 года категорически возражала против какого-либо участия ОБСЕ в нормализации ситуации у себя в стране.

Тогдашний министр иностранных дел господин Л.Кожара, к которому обращались и Действующий председатель ОБСЕ господин Д.Буркхальтер, и Генеральный секретарь господин Л.Заньер в срочном порядке решать вопрос о постоянном присутствии ОБСЕ для деэскалации ситуации, в т.ч. направляя письменные обращения к украинской стороне, от ответа уклонялся.

Причина: решался вопрос о другом присутствии на Украине. И это тоже имеется в исторических анналах. Кому интересно, могу порекомендовать, где про это почитать. И что любопытно, уже после создания Специальной мониторинговой миссии и ее размещения на территории Украины Верховная Рада в течение двух месяцев не могла, а вернее не хотела, согласовывать и ратифицировать меморандум о взаимопонимании с ОБСЕ.

В течение двух месяцев! Это к тому, как Украина желала присутствия ОБСЕ "на земле".

Я хотел бы далее прокомментировать то, что сказала директор ЦПК Секретариата уважаемая госпожа Т.Юрьёла в Постоянном совете 25 марта. Особенно, как она расширительно трактовала Финансовое положение 3.04.

Мы исходим из того, что упомянутое положение не может применяться к исполнительным структурам ОБСЕ с истекшим мандатом. Иная трактовка явилась бы грубым нарушением принципов бюджетной дисциплины и практики работы других межправительственных структур, включая ООН.

Бюджетные ассигнования всегда привязаны к мандату, а их размер зависит от программных требований, определяемых содержанием мандата.

У СММ никаких программных потребностей, как и вообще программной деятельности в связи с завершением мандата после 31 марта не будет.

После этой даты гипотетическое продолжение ее финансирования на уровне предыдущего финансового года вызывает серьезные вопросы к эффективности затрат (cost-efficiency). Например, почему государства-участники должны оплачивать существование Миссии в режиме "простоя" (idle mode), да еще в том же размере, что и при полномасштабном развертывании?

В отсутствие каких-либо перспектив продления или изменения мандата подобные меры ведут только к ничем не оправданному и бесцельному разбазариванию средств.

Прежде всего, это касается персонала Миссии, который в своем большинстве не будет выполнять никаких обязанностей, но продолжит неопределенно долгое время исправно получать выплаты от нашей Организации, в том числе в виде так называемого "вынужденного оплачиваемого отпуска" (special leave with pay).

Мы оцениваем подобный подход как безответственный и неприемлемый.

Теперь, что касается продления контрактов назначенным и направленным на службу сотрудникам Миссии (appointed and assigned mission members) до 31 марта 2023 года. Мы видим здесь отказ соблюдать Положение о персонале 4.02 (Staff Regulation 4.02). В нем говорится, что одним из оснований для расторжения контракта является ситуация, при которой чрезвычайные обстоятельства требуют эвакуации Миссии и прерывания ее деятельности на срок не менее одного месяца. Такая ситуация наступила.

Почему контракты не только не расторгаются, но еще и продляются на целый календарный год? Где вообще в Положениях и правилах о персонале ОБСЕ, кадровых инструкциях Организации указано, что критерием для продления контрактов является "стресс от неясности перспектив дальнейшей работы", на который ссылалась уважаемая Директор ЦПК?

Дайте, пожалуйста, нам прямую цитату из нормативных документов с таким критерием.

В данном контексте напоминаем, что по Финансовому положению 1.05 Генсекретарь подотчетен Постсовету за надлежащее управление финансовыми ресурсами Организации. Финансовое положение 6.02 указывает на необходимость обеспечивать "максимально экономное использование средств", за что также несет ответственность Генсекретарь.

Настоятельно призываем и польское Действующее председательство, и Генсекретаря без промедления представить на рассмотрение государств-участников проект технического решения Постсовета о выделении ресурсов, необходимых для сворачивания СММ и полного прекращения ее административной деятельности в разумные сроки.

Считаем, что на данном этапе это является единственным приоритетом в работе Консультативного комитета по управлению и финансам (ACMF). До тех пор, пока эта проблема не будет закрыта, выработку решений по другим пунктам повестки дня этого органа, включая проект сводного бюджета ОБСЕ на 2022 год, придется отложить.

Предупреждаем, что отказ Секретариата следовать международно-признанным принципам бюджетной дисциплины, а также необоснованная, расширительная и неконсенсусная интерпретация Финансовых положений ОБСЕ в угоду политическим предпочтениям целой группы стран-участниц приведут к негативным последствиям для программной и финансовой деятельности всей Организации.

Что касается высказываний представителей отдельных государств-участников об "уникальных возможностях СММ в контексте происходящего на Украине", которые якобы будут подорваны в связи с непродлением мандата Миссии. Вынуждены констатировать, что так и не были сделаны ни "работа над ошибками", ни "разбор полетов" о том, как пришла к своему нынешнему состоянию СММ, которая была призвана в соответствии с мандатом содействовать скорому прекращению боевых действий, развитию диалога на местах в интересах политического урегулирования, а также не позволить возникнуть ситуации, которая сделала возможным возобновление вооружённого противостояния.

И всё это должно было быть закончено при содействии ОБСЕ до конца 2015 года в соответствии с минским "Комплексом мер", утвержденным резолюцией 2202 Совета Безопасности ООН.

Все упомянутые задачи были прописаны и в "Комплексе мер по реализации Минских соглашений", и в многочисленных решениях функционировавшей до последнего времени Контактной группы, и в согласованных Киевом, Донецком и Луганском дополнительных мерах по усилению режима прекращения огня от 22 июля 2020 года. Ответы лежат на поверхности - в последние годы своего существования Миссия скатилась в сторону крайне политизированных подходов, преимущественно сосредоточившись на продвижении западных нарративов применительно к кризису на Украине.

За прошедшие три года СММ свернула контакты "на местах" с руководством и большинством официальных лиц Донецкой и Луганской Народных Республик, чьи представители все эти восемь лет своим участием в деятельности минской Контактной группы демонстрировали готовность к работе с Киевом по выстраиванию совместного мирного будущего в рамках единой страны. Но их не замечали. И Миссия не замечала, предпочитая разговаривать с российскими представителями, которые вместе с представителями ОБСЕ в Контактной группе содействовали диалогу сторон конфликта.

Диалог с властями ДНР и ЛНР и главами расположенных там муниципальных образований в СММ обставили политическими предусловиями - не далее как 10 декабря 2021 года на брифинге в ОБСЕ глава СММ, г-н Я.Х.Чевик, сообщил, что будет общаться с руководством Донбасса лишь в случае, если в Донецке и Луганске публично подтвердят свою политическую лояльность киевским властям (Точные цитаты:"If they claim that they are local authorities of Ukraine - of course, we can contact <...> If they declare that they are local authorities of Ukraine - I am very happy to see them officially <...> If they declare that they are local authorities of Ukraine - tomorrow I will go and visit them").

Все это никак не соотносилось ни с резолюцией 2202 Совета Безопасности ООН, ни с "Комплексом мер", ни с мандатом самой Миссии, который, среди прочего, предусматривал задачу (цитирую) "налаживать контакты с местными, региональными и центральными властями, гражданским обществом, этническими и религиозными группами, а также с местными жителями".

Иными словами, содействовать диалогу в интересах мира и стабильности, что не было сделано. Кстати, вновь историческая справка: именно украинская сторона во время переговоров по мандату в 2014 году категорически отказывалась включать именно эту формулу в мандат СММ, о том, что СММ будет заниматься налаживанием диалога. О каком мире тогда можно было вообще говорить?

Миссия в упор не замечала прогрессировавшую на Украине русофобию и агрессивную украинскую националистическую идею. Вещи не назывались своими именами. Неонацистские марши с ксенофобскими лозунгами и факелами квалифицировались как "патриотические акции" или мероприятия "под патриотическими знаменами".

Неудобные для Киева и ВСУ факты зачастую ретушировались или прятались от глаз широкой общественности в закрытые отчеты, в то время как любые условные "огрехи" представителей Донбасса, заслуживавшие рассмотрения, разбирались "под микроскопом". Подробное изложение российских замечаний к деятельности СММ было распространено нами в виде памятной записки 14 января с.г. (PC.DEL/15/22). Рекомендуем всем, кто сомневается, посмотреть на факты, которые мы изложили.

На финальном этапе своего пребывания на Украине СММ удивила куда больше. До сих пор, например, нет ответа на вопрос, почему Миссия не сообщила о том, что ее маркированные бронированные автомобили в конце февраля были переданы в пользование неонацистскому вооруженному формированию "Азов" в Мариуполе. Упорно молчат все об обстоятельствах, хотя они хорошо известны.

Несмотря на наши прямые вопросы и к Действующему председателю, и к Генеральному секретарю по данному сюжету, ответов так и нет. Не удивляет лишь то, что об этом помалкивает постпред Украины, который прекрасно осведомлен о проблеме.

Кстати, 20 марта, уже после полной эвакуации СММ из Мариуполя, один из маркированных автомобилей ОБСЕ был обнаружен не на стоянке возле офиса Миссии, а в пяти километрах оттуда, возле Кировского рынка.

Он успел поучаствовать в боевых действиях, о чем свидетельствуют характерные повреждения его корпуса. Что же вы молчите об этом? Может, наконец, расскажете, кто взял, порулил, и пострелял из этой машины?

Всё вышеизложенное указывает на ангажированность Миссии, из которой в последние годы усиленно делали инструмент для выгораживания киевского режима и давления на власти Донецка и Луганска вместо диалога.

Не можем согласиться с тем, что это "способствовало осуществлению объективного и непредвзятого мониторинга ситуации на Украине". Такие подходы поставили под удар усилия всей ОБСЕ по содействию мирному урегулированию конфликта на востоке Украины.

Дополнительно хотели бы проинформировать, что Российская Федерация уведомит кадровую службу Секретариата ОБСЕ о прекращении секондмента всех своих сотрудников в СММ в связи с истечением мандата Миссии и прекращением выполнения ею подмандатных задач. Необходимости проводить дальнейшие консультации об изменении мандата или переводе Миссии в "административный режим" не видим.

Прошу приложить данное выступление к Журналу дня сегодняшнего Постоянного совета ОБСЕ.

Благодарю за внимание