G2? Что такое G2?

В течение нескольких десятков лет мечты Европейского Сообщества выбиться из заурядности и изменить существующий глобальный порядок не могли осуществиться из-за отсутствия политической сплоченности, экономической вялости и военной слабости. "Священным Граалем" должен был стать для ЕС Лиссабонский договор, однако, кроме увеличения роли самых крупных игроков Союза (Германии и Франции) в формировании внешней политики и удовлетворения эго Тони Блэра (Tony Blair) как будущего президента ЕС, вероятно, он не даст ожидаемой перетасовки на международной сцене.

Осенью прошлого года казалось, что Европе выпал счастливый билет: на Уолл Стрит ударило финансовое цунами, модель экономики янки оказалась слабой и, по мнению многих европейских комментаторов, самоуничтожение США стало реальной перспективой. Европа должна была торжествовать на развалинах "необузданного капитализма" и американской гордыни.

Достаточно было, однако, нескольких месяцев, чтобы эти надежды безвозвратно испарились. Сегодня Европа борется с последствиями того самого цунами, и не исключено, что будет выходить из кризиса дольше Америки. Мало того: взгляды большинства экономистов и аналитиков, задумывающихся над тем, как долго еще продлится этот водоворот, направлены скорее на Нью-Йорк, Пекин и Шанхай, чем на Берлин или Рим. О маргинальной роли Европы свидетельствовали также репортажы с саммита G20 в Лондоне, в которых больше всего места посвящалось встрече Барака Обамы с Ху Цзиньтао. СМИ настойчиво использовали формулировку "саммит G2" - что болезненно задевало Ангелу Меркель, Николя Саркози и самого хозяина мероприятия - Гордона Брауна.

Следовательно, будущее нашей планеты будет решать "Химерика" („Chimerica"), как говорит британский историк Найлл Фергусон и как внушал во время январского визита в Пекине Збигнев Бжезинский? Неужели Европу в очередной раз "переиграли " и вытолкнули на боковой путь мировой политики?

Антиамериканская связка

В этой ситуации альянс с Россией представляется разумным решением, дающим Европе шанс выйти из тени "Химерики".

Среди лидеров ЕС с наибольшим энтузиазмом высказался о такой возможности премьер-министр Италии Сильвио Берлускони, который уже в 2002 г. прямо предлагал вступление России в Европейский Союз, разумеется, в неопределенном будущем. В сентябре прошлого года французский президент Николя Саркози, выступая на форуме ООН, говорил о построении "общего экономического пространства", которое объединит Европу и Россию. Через месяц в Эвиане, во время конференции, организованной Французским институтом международных отношений, выражал надежду на то, что Россия когда-нибудь станет "привилегированным партнером" Евросоюза в сфере безопасности.

Также упомянутый Александр Рар, чрезвычайно влиятельная фигура в немецкой внешней политике, высказывается за глубочайшие связи Европы с ее восточным соседом. "США, Франция и Германия поняли, что без России невозможно построить сильную и цветущую Европу " - писал Рар три месяца тому назад в газете "Российская газета", официальном органе российского правительства. В свою очередь, Йошка Фишер, бывший министр иностранных дел Германии, в статье в январе этого года предлагал преобразование НАТО в новую "структуру европейской безопасности с участием России". Только самые наивные не доискались бы в этой фразе немого продолжения: "... и без участия Америки".

Недоброжелательное отношение к США может быть основным идеологическим элементом сплочения Евроссии. Во времена Джорджа Буша слова критики, доносящиеся по его адресу из Москвы, Берлина или Парижа, были почти однозвучными. Достаточно вспомнить немецко-франко-российский протест против американского вторжения в Ирак в 2003 г. В Европе исключительно громкими были голоса возмущения тайными полетами ЦРУ или обращением с заключенными на базе Гуантанамо - особенно в сравнении со слабым попискиванием после убийства Александра Литвиненко или Анны Политковской.

Немецкие, французские или бельгийские политики осознают, что их антиамериканская риторика падает на благодатную почву. В 2007 г. в исследовании, проведенном институтом Форса для еженедельника "Штерн", целых 48% немцев признало США большей угрозой для мира, чем Иран, только 31 проц. было иного мнения. Выходит, что аббревиатура ЦРУ вызывает сегодня в Западной Европе большее отвращение, чем CCCP, и этого не изменит даже наиболее проевропейский и мирно настроенный президент США.

Уже сегодня Германию и Францию, самые важные страны Евросоюза, связывает с Россией большее, чем с Соединенными Штатами. Американская администрация хочет видеть Грузию и Украину в НАТО; Франция, Германия и Россия - нет. Американцы хотели (к сожалению, прошедшее время тут, наверное, наиболее уместно) расширить систему противоракетной обороны в Польше и Чехии; немцы, французы и русские реагировали на эти планы аллергически (в упомянутом опросе 72 проц. немцев считает, что проект "щита" неприемлем).

Американцы хотят, чтобы Турция была принята в ЕС и играла более значительную роль в регионе Ближнего Востока; Франция, Германия и Россия боятся Турции как огня. Американцы хотят поддерживать экономические санкции в отношении Ирана; французы, немцы и русские охотно торговали бы с Тегераном без каких-либо ограничений. Об экономических связях между Германией и Россией даже не стоит упоминать - иногда появляется ощущение, что немецкое правительство действует как одна, крупная лоббистская компания, нанятая Кремлем для присмотра за российскими интересами в Европе.

Стоит также упомянуть о скандале, который потряс отрасль атомной энергетики в начале этого года: немецкий концерн Сименс бесцеремонно прервал сотрудничество с французской Аревой, чтобы вступить в связь с российским Росатомом. Руководители Аревы были так взбешены, что в начале мая обратились в международный арбитражный суд с претензией к своим приятелям из братской Германии.

Ничто не свидетельствует о том, что немецко-российский роман мог бы неожиданно закончиться.

Никто не будет слушать жалобы

Что это значит для Европы? Все более упрочняющиеся экономические связи с Россией, совместное строительство атомных электростанций, совместная поставка и распределение газа в Европе, постепенное открытие энергетических рынков России для европейских фирм и европейских рынков для Газпрома. В политике - окончательное погребение надежд бывших государств советского блока вырваться из орбиты Кремля и пожертвование Украиной и Грузией на алтаре "новой системы безопасности ", о которой писал Йошка Фишер. И, наконец, общий фронт Евросоюза и России в нескольких горячих точках мира (Иран, Афганистан) и Совете Безопасности ООН.

"Сплоченность действий Европейского Союза и России будет в будущем все более четкой (...) В интересах Европы поддержка России на ее пути к созданию собственной формы либеральной демократии. Первым шагом должна быть [экономическая] открытость, благодаря которой русские могут близко ознакомиться с принципами функционирования европейских обществ и экономик, а европейцы - лучше понять сегодняшнюю Россию" - пишет в последнем номере "России в глобальной политике" Стефан Шеперс, связанный с институциями ЕС голландский политолог.

В ближайшее время будет интенсифицирована операция "смягчения" образа современной России. Президент Медведев уже послал несколько сигналов об оттепели, в частности, дав интервью оппозиционной газете "Новая газета" и освободив из тюрьмы Светлану Бахмину, юриста Михаила Ходорковского. Всё с одной целью: дать лидерам ЕС предлог к углублению дружбы с Россией, которая "демократизируется".

Немцы и французы будут, вероятно, стремиться формализовать это положение - строительство "новой системы безопасности" и агония НАТО станут поводом для разрыва союза с Америкой. А после создания (в 2020, а может быть в 2030 году?) зоны свободной торговли между Европой и Россией, мы будем уже в преддверии великой Европейско-Российской Федерации, Евроссии, которая должна стать противовесом "Химерике".

Зачем цепляться за изношенную идею Европейского Союза, в котором немцы совершенно не заинтересованы в том, чтобы помогать Эстонии, а французы - чтобы поддерживать Болгарию, если можно создать совершенно новое бытие? Без корсета политической корректности, без необходимости каяться за совершение бесстыдных сделок с режимом, тоскующим по эпохе Советского Союза.

Если Америка имеет в союзниках кровавые диктатуры, такие как Саудовская Аравия или Египет, почему союзником Европы не может стать Россия? А когда Россия уже станет приятелем Европы, никто не будет слушать русофобских стонов литовцев или поляков. Дружба с Москвой может быть декларирована так, как несколько раньше была декларирована любовь к Европейскому Союзу.

Немцы и французы вздохнут с облегчением, ведь уже никто не обвинит их в проведении собственных интересов в ущерб интересам Европейского Союза. Потому что бизнес с Россией станет тогда также "нашим" бизнесом, как проект северного газопровода стал "европейским проектом". А если какая-либо страна начнет сомневаться в разумности такой геополитической идеи, то всегда может выйти из Евросоюза - ведь такую возможность предусматривает лиссабонский трактат.

А кто не выйдет, в награду полетит на Марс.

Готовы ли мы к такому сценарию?

НЕПРОСЧИТАННЫЕ КОМБИНАЦИИ

Именно в Хабаровский край в первую очередь направился Владимир Путин непосредственно после завершения саммита "Восточное партнерство" в Праге, успев накануне провести переговоры с одним из ключевых инициаторов самой этой европейской инициативы - Польшей.

На первый взгляд, посещение Комсомольского авиационного объединения, входящего в концерн "Сухой", не имело никакого отношения к Кавказу. Но только на первый взгляд: основной мотив визита был связан с ускорением осуществления проекта гражданского самолета "Superjet 100", первые образцы которого предназначались для Армении.

Последующий визит в Японию, казалось бы, также касался в основном тихоокеанских нефтегазовых проектов - прежде всего трубопроводной системы Восточная Сибирь - Тихий океан (ВСТО), завершение первой части которой уже накануне было закреплено стратегическим соглашением между "Роснефтью" и китайской CNPC, а также проектами "Сахалин-1" и "Сахалин-2". Но уже 12 мая выяснилось, что Владимир Путин и глава "Газпрома" Алексей Миллер смогли заинтересовать японскую сторону в инвестициях в разработку Штокмановского газового месторождения.

Как известно, разработка шельфа Баренцева моря непосредственно связана с реализацией проекта "Северный поток" (Nord Stream), против которого была накануне мобилизована вся дипломатия малых европейских государств, оказавшихся "несправедливо обойденными", равно как Польши и Швеции - двух инициаторов "Восточного партнерства". И вдруг на восточной оконечности шахматной доски полузабытая на фоне кризиса пешка внезапно прошла в ферзи с объявлением шаха оппонентам. Оказалось, что Токио, на который в Белом Доме делали решающую ставку на Дальнем Востоке, как и Рим и Берлин, больше заинтересован во взаимовыгодном энергетическом партнерстве с Москвой в реальных проектах, чем с Киевом и Варшавой - в мифических.

Следующий ход был предсказуем: после переговоров с Болгарией и Сербией в Сочи ожидалось подписание основных документов по второму стратегическому проекту "Газпрома" - "Южному потоку", для противодействия которому 25 апреля и 8 мая и были организованы два саммита, окончившиеся пшиком. Но по пути российский премьер побывал еще и в Абхазии. И в тот день, когда начались переговоры в составе России, Италии, Болгарии, Греции и Сербии, стало известно о еще одном фиаско американского Госдепа: переговоры по продлению миссии ОБСЕ в Грузии провалились ввиду несогласия греческой стороны.

Так обнаружилось, что самоуверенная администрация Обамы просмотрела роль еще одного немаловажного игрока - Грецию. Между тем о позиции Афин можно было догадаться: только премьер Греции на конференции 25 апреля в Софии не высказал никакого, даже дежурного, пиетета в отношении проекта Nabucco.

После подписания второго приложения к меморандуму по "Южному потоку" и соглашения об удвоении проектной мощности новой транзитной артерии стало очевидно, что российская сторона полностью подготовлена к переговорам с Европой по энергетической стратегии, равно как и к новым инициативам на Кавказе. Качество было выиграно.

НЕСЫГРАННЫЙ ПОКЕР

Американская сторона, сознательно избравшая продолжение конфронтационной линии Буша на Кавказе - что было продемонстрировано открытой поддержкой правящего грузинского режима в выступлении Барака Обамы в Праге после саммита НАТО, а также маневрами того же НАТО на грузинской территории, не придала значения серьезнейшим сдвигам в европейской политике.

Отказ Евросоюза выделить средства на поддержку новых членов, не успевших вступить в еврозону и оказавшихся из-за этого в самом неблагоприятном экономическом положении, не стал сигналом для Вашингтона, хотя последствия было предсказать нетрудно. Обиженным странам не оставалось никакого выбора, кроме расчета на прямую поддержку из Вашингтона или же, напротив, на налаживание отношений с Москвой.

Между тем Госдеп, лицом которого в Восточной Европе и на Кавказе был Морнингстар, не смог гарантировать "новым европейцам" никаких альтернатив политике Брюсселя. В Софии было объявлено прямым текстом, что никаких американских инвестиций в Nabucco предполагаемые транзитеры не дождутся, пока не примут своего решения европейские компании.

Карты на европейском направлении американской политики спутала дискуссия вокруг Ирана, в которой официальные лица Вашингтона, за фалды которых то и дело дергали израильтяне, делали заявления, взаимно противоположные друг другу. Попытка "игры в покер" с раздачей авансов умеренным представителям иранского истэблишмента, в частности Али Лариджани, закончились выдвижением Махмуда Ахмадинеджада на новый срок.

Отказываясь признаваться в сразу трех дипломатических поражениях, Вашингтон в итоге действует по принципу "влезем в драку, а там видно будет". Драка разворачивается в мятежных провинциях Пакистана, где задача состоит в обеспечении транзита грузов в Афганистан по старому пути, если уж ничего не получается на новом. За три поражения, которые американская пресса не афиширует своим избирателям, расплачиваются беженцы из западных пакистанских провинций.

Погнавшись за несколькими зайцами по нескольким заведомо пересеченным и существенно изменившимся за последние десять лет территориям, Барак Обама, очевидно, рассчитывал на старый дипломатический потенциал Хиллари Клинтон, Холбрука, Лугара, а также испытанных коней и слонов "бжезинской" школы. Однако слоны, опрокинув самые неустойчивые столы в фарфоровых лавках Восточной Европы и Кавказа, уронили авторитет США ниже бушевского плинтуса.

ТРИ ОШИБКИ БЕЛОГО ДОМА

Способность параллельно налаживать отношения с двумя оппонирующими сторонами, между которыми сохраняется многодесятилетний потенциал взаимного отталкивания, традиционно считалась качественным преимуществом сначала британской, а затем англо-американской дипломатии. Однако в Вашингтоне и Лондоне не оказалось сегодня игроков, способных к выработке стратегических решений на уровне Пальмерстона, Теодора Рузвельта, Черчилля и Рейгана.

Несмотря на серьезнейшие экономические потери на фоне кризиса, Россия оказалась способна к сеансам одновременной игры на нескольких досках. Непримиримые противники готовы встречаться на российском поле, а Москва - не только выступать в роли авторитетного арбитра, но и добиваться преимуществ на разных направлениях. Тот факт, что опытнейшие американские дипломаты не предусмотрели такой способности, проистекает по крайней мере из трех обстоятельств.

Продолжая вести по существу конфронтационную игру с Парижем и Берлином - вопреки всем щедро раздаваемым улыбкам, и в то же время не добившись полной и безоговорочной лояльности даже со стороны Сикорского и Тополанека (чего стоит заявление последнего о "дороге в ад", прокладываемой экономической политикой Вашингтона), США, по существу, сделали единственную ставку в Европе на Европейскую комиссию. Окрыленный Баррозу старался изо всех сил, но из-за собственных личностных свойств и идеологических ограничений спутал американцам всю игру. Вместо обеспечения политической поддержки крупным игрокам энергетического рынка, включая перспективных партнеров в Азии, глава Еврокомиссии с поразительной и удручающей настырностью продолжал не мытьем, так катаньем продавливать самые слабые положения Европейской энергохартии. В итоге леволиберальный догматизм оттолкнул от Евросоюза тех самых альтернативных "Газпрому" поставщиков, на которых только и уместно было рассчитывать.

Мало того, строившийся командой Буша барьер из "новых демократий", разделяющих "старую Европу" и Россию, распался на фрагменты. Расширенный вариант ГУАМ с участием Польши, балтийских республик, Украины и Азербайджана оказался ничтожной геополитической фикцией. Экономическая нестабильность в Восточной Европе не предоставила американской стратегии никаких преимуществ. Одни "новые европейцы", наглядно убедившись в несостоятельности американских энергопосулов, предпочли реальное долговременное экономическое партнерство с Россией миражу "спотовых контрактов" с отдельными европейскими компаниями, а другие, замкнувшись в политической и экономической изоляции, стали благоприятной почвой для роста не столько антибрюссельской, сколько антиглобалистской разноцветной оппозиции.

Вторая ошибка состояла в догматической убежденности в том, что пресловутая "свобода от коммунизма", подаренная победителями в "холодной войне" Восточной Европе, а позже - "странам-мишеням" на постсоветском пространстве, является столь же самостоятельным и значимым политическим фактором, как пятнадцать или даже восемь лет назад. Между тем даже комментаторы "Евровидения" обратили внимание на тот факт, что судьи из бывших республик Югославии, недавно охваченных кровопролитной и беспощадной междоусобицей, систематически поддерживают "союзных" исполнителей, будто Югославия все еще существует. И наоборот, разнокультурные малые нации, натренированные ненавидеть друг друга теми же самыми нефтяными корпорациями, сулившими прибыль от взаимоисключающих транзитных коридоров, больше "не покупают" в американской аптеке универсального демократического рецепта, уповая на собственную мифологию, унаследованную из тех веков, когда еще не существовало не только Соединенных Штатов Америки, но и британского морского владычества. А у исламских стран, в свою очередь, формируется немыслимая ранее "солидарность отверженных", которой кризис только добавляет потенциал, нивелируя прежде разительное различие в национальном богатстве.

Наконец, третья погрешность в расчетах происходила из гиперболизации внутрикремлевских противоречий, основанной как на недооценке способностей российских лидеров, так и на легковесной вере в сплетни, периодически распускаемые старой демократической агентурой. К стыду для ведущих американских аналитических институтов, они проявили неспособность "делить на шестнадцать" версии о ближайшем банкротстве и распаде "Газпрома", о неразрешимых противоречиях между российскими властными группировками, и само собой, о "невероятной напряженности" личных отношений между Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным. Между тем два политика действовали на внешнеполитических фронтах в течение апреля-мая как два пальца одной руки.

ХОР БАНКРОТОВ

16 мая Жозе Мануэль Баррозу в комически приторных интонациях поздравлял Украину с Днем Европы, увещевая "младших братьев" в трогательной заботе к ним со стороны Европейского сообщества. Примечательно, что даже Виктор Ющенко днем ранее на бизнес-конференции в швейцарском Райтнау вел разговор прежде всего об интеграции в НАТО, скуля о влиянии России в Севастополе. Когда же ему был задан вопрос о намерениях пересмотреть газовые контракты в России, Ющенко испуганно открестился от собственных заявлений, сделанных накануне утром. За эти полтора дня в его представлении, очевидно, многое изменилось: соглашение, подписанное в Сочи по "Южному потоку", мгновенно сняло с его ушей навешанную Еврокомиссией лапшу про решимость, равно как и способность Европы реконструировать украинскую ГТС за 3 миллиарда и без участия России.

В свою очередь, премьер Юлия Тимошенко, накануне распрощавшаяся с альтернативными упованиями на Токио, заявила в этот день, что для аверсного транзита нефти по трубопроводу Одесса-Броды сегодня возможностей нет, сколько бы красивых ТЭО ни нарисовал совет директоров СП "Сарматия", и как бы Ющенко ни пытался втащить польских и литовских партнеров в "незалежный" энергопроект. Это было заявлено, несмотря на вынужденный отказ Болгарской энергетической корпорации от партнерства в проекте Бургас-Александруполис. Господину Морнингстару остается или смеяться, или плакать: его собственный отказ в Софии обсуждать альтернативный проект Бургас-Влера, очевидно, был красивым дипломатическим жестом в сторону Киева, но этот жест, оказывается, здесь не собираются "покупать". Не исключено, что американский энергокуратор, начитавшись бодрых отчетов посла Тэйлора о неуклонном сближении двух кланов украинских "оранжевых", не оценил всю остроту отношений между рвущейся к власти премьершей и вконец дискредитированным Ющенко.

Рано или поздно общественности станет известно, в какой мере на практическую внешнюю политику оказывает влияние элементарное начетничество исполнителей, в свою очередь, опирающееся на недостоверные, пусть и беспримерно старательные, рапорты либеральных медиа. Между тем эти рапорты скоро перестанут читать даже в соседних странах. Если на киевской Банковой улице откажутся выписывать газету "Коммерсант" и читать сайт The New Times, это будет вполне закономерно.

Впрочем, в либеральных медиа столь же не принято признаваться в просчетах, как и в кабинетах Госдепа. Вынужденно слезая с утонувшего в Каспии набукковского конька, "Коммерсант" альтернативно забубнил в мохнатые уши аналитиков, что Россия, дескать, проиграла все свои позиции в Шанхайской организации сотрудничества. Разумный читатель, однако, поостережется делать выводы до Петербургского форума, а то и до Тихоокеанского: мели, Емэйля, твоя недодэйля.