Отметим следующие странности. Во-первых, все международные кредиторы Грузии наплевательски относятся к тому, что треть бюджета страны уходит на армию (желающие могут сравнить с условиями кредитов, которые давались России в 90-е годы), что страна ведет дело к развязыванию вооруженного конфликта и продолжают давать займы. Например, в мае 2008 года, в разгар очередного кризиса в Абхазии были успешно и быстро размещены евробонды на сумму 500 млн. долларов.

Во-вторых, заметно, что сумма государственного долга примерно и соответствует расходам на армию после "революции роз".

В-третьих, даже части потраченных на армию денег с лихвой хватило бы на действительную реинтеграцию страны.

В четвертых, управлять инвестициями (пусть и в военную сферу) в сумме $5 млрд сумасшедших не ставят.

Вывод из этого можно сделать в общем-то один - деньги Саакашвили давались именно на армию, вне зависимости от действительных нужд страны, на армию, которая была бы способная на нечто, критически необходимое кредиторам, т.е. на военную конфронтацию с Россией.

На первый взгляд даже имея небольшую, пусть и прекрасно оснащенную и обученную армию (как тогда представлялось аналитикам) все равно идти на военный конфликт с Россией самоубийственно. Однако не все так просто. Это должна была быть не просто война, а "оранжевая" война.

Созданная в итоге грузинская армия смогла сосредоточить против Ю.Осетии 07 августа 2008 года около 10 армейских батальонов (включая 4 танковых) в составе двух бригад, группы специальных операций и при поддержке артбригады. Еще одна пехотная бригада находилась в районе Сенаки, одна бригада находилась в Ираке.

Развернутые в Ю. Осетии российские и югоосетинские части критически уступали грузинам количественно, а кроме того, у грузин был огромный перевес в тяжелом вооружении, а в районе Цхинвала абсолютный за отсутствием у оппонентов такового.

Внезапный удар в ночь с 7 на 8 августа 2008 года после объявления о прекращении огня, в ситуации, когда В.В. Путин находится в Пекине на церемонии открытия олимпиады, Медведев в отпуске, а в Генштабе РФ идет реорганизация, закладывался на крайне медленную реакцию России. Значительное время должно было быть потрачено на принятие решения вступать или нет в конфликт, затем время требовалось, чтобы сформировать группировку войск. Значительное время требовалось и для того, чтобы выдвинуть войска в Ю. Осетию.

Помимо этого, упор делался на то, что российская армия значительно менее боеспособна, чем грузинская.

Таким образом, предполагалось, что в течении 1-2 суток вся территория Ю. Осетии окажется под контролем Грузии, немногочисленные подразделения российской армии, будут разбиты или связаны боем грузинской армии, а вот тогда должны была случиться интернационализация конфликта. Должны были появиться международные наблюдатели и зафиксировать новое status quo.

Этот ход пешкой ставил бы Россию в чрезвычайно тяжелое положение.

Во-первых, массы измученных, ожесточенных озлобленных югоосетинских беженцев неизбежно оказывались бы в С. Осетии очагом антироссийских уже настроений (не выручили, не спасли), что неизбежно накладывалось бы на бесланский комплекс и создавало бы предельно взрывоопасную обстановку.

Во-вторых, очевидно использовалась в то же время в Ингушетии стратегия напряженности. На фоне тлеющего осетино-ингушского конфликта ситуация грозила стать запредельно опасной.

В-третьих, ситуация в Абхазии теперь полностью менялась. Руководство Абхазии оказывалось под мощнейшим давлением: ему предлагался бы реальный выбор тяжелой войны ("Россия вас не защитит") и реинтеграции в Грузию. Если Россия выдавливалось из Абхазии, то это было бы тяжелейшее геополитическое поражение.

В - четвертых, на фоне всего вышеизложенного не могла бы не измениться ситуация в Чечне.

И вот на фоне этой кавказской катастрофы нас бы ждала осень 2008 года - вступивший в острую фазу мировой экономический кризис.