академик Алфёров, Нобелевский лауреат, член Изборского клуба, сказал: "Сегодня на Украине происходит холокост славян".

Новороссия - прообраз будущего русского мира. Здесь, в России, народ рыдает перед телевизорами. Нет сил смотреть, как гаубицы палачей громят больницы и родильные дома. Нет сил смотреть на изнурённых ополченцев, которые, испив скудный глоток воды, вновь устремляются в бой. "Россия, помогай! Путин, ты обещал! Где подмога? Почему молчат моторы твоих танков? Почему прижались к аэродромам твои самолёты? Спасай, мы погибаем! Мы не сдаёмся, сражаемся за тебя, Россия!"

Две точки зрения на украинские события противоборствуют в сегодняшнем политическом сознании. И обе воздействуют на президента.

Первая: нельзя вводить войска, нельзя наносить авиационные удары по гаубицам, убивающим Славянск. Нельзя рассекать танковыми колоннами кольцо окружения, ибо это значит - война, ввод на территорию Украины натовских сил, кровавое месиво на пространстве огромной страны, которому не будет конца. Ибо даже сталинский КГБ с его мощью и жестокостью десяток лет сражался с бандеровским подпольем, так и не сумев его добить. Вся чудовищная мощь концентрированного Запада превратит в пепел ту геополитическую архитектуру, над которой Путин работал десятки лет, возводил империю "Газпрома", ввёл Россию в Европу. Встречался то со Шрёдером, то с Меркель, то с другом Сильвио.

Советский Союз не сумел одолеть противника в "холодной войне", которая велась на уровне образов, информации, среди предательских элит. Он был разгромлен Западом с помощью изменников в Кремле. Сегодня Россия, не сравнимая в своей силе с Советским Союзом, набита предателями "пятой колонны", готовыми ударить в тыл Путину, пользуясь неурядицами, недовольством народа, сгубить государство и его президента.

Этот взгляд высказывается на "круглых столах", на заседаниях Совбеза, во множестве политологических центров, воздействует на сознание Путина.

Но есть и другой, противоположный взгляд. Если не ввести войска, если отдать на растерзание Новороссию, это значит посеять в душе русского народа великую тоску и уныние, неизбежные при виде убиваемых патриотов Новороссии, при виде массовых казней ополченцев Донецка и Луганска. Если погасить солнце Крыма и ввергнуть народ в уныние, которое он переживал в девяностые годы, это значит лишить Россию развития, зачеркнуть её путь к возрождению. Киевская хунта, разгромив Юго-Восток, объединит под своей фашистской пятой всю Украину. С помощью Запада создаст первоклассную армию, репрессивный аппарат подавления, превратит Украину в мощнейшее русофобское государство, из которого в Россию хлынут подрывные стихии. Загорится Крым, запылают окраины Белгородской и Ростовской областей. "Правый сектор" совьёт свои гнёзда в московских районах. Заискрят Кавказ и Поволжье, российская власть без поддержки патриотов падёт, а вместе с ней завершится государство российское.

У меня много неприятных воспоминаний о Майдане. Отец мне тогда позвонил и говорит: "Сынок, не едь домой, потому что уже "гости" заезжали". Четыре человека в масках зашли, спросили, где я, и уехали на серой "девятке" без номеров. Это после того как наши личные данные "слили", наверное, хотели, чтобы народ нам мстил".

Не уехал бы - меня, возможно, отправили бы убивать других. Ребят, которые уволились, еще не успели домой приехать, уже из военкомата ждали, посадили в машину, оружие дали и погнали на юго-восток. Разве это нормально? У меня двоюродный брат сейчас тоже прячется - его хотят забрать и отправить под Краматорск, а он простой гражданский, даже в армии не был никогда".

Но в Соединенных Штатах этого даже не замечают. В демократической политической системе ведущие средства массовой информации должны срывать завесу тайны и устранять неясность боевой обстановки. Но в ходе украинского кризиса ведущие американские газеты и телеканалы действуют почти так же предвзято и уклончиво, как Белый дом и Госдепартамент. Они затушевывают происходящие зверства, а то и вовсе о них умалчивают, и в целом полагаются на информацию из Вашингтона и из Киева. Поэтому большинство американцев, сами того не подозревая, опозорены действиями администрации Обамы. А те, кто знает, но молчит - в правительстве, в аналитических центрах, в университетах и в СМИ - сами становятся соучастниками преступления.

И вот из Славянска мы возили вчера раненых. Уже везли ночью. Люди хотят бежать. Много раненых, много детей. Мы шли колонной. У нас была колонна из четырех машин, набитые ранеными детьми. И вот уже шли через поля. И все равно нас увидели. Это была самая страшная минута, наверное, в моей жизни, когда мы пытались проскочить. Слава богу, что все проскочили. Из этой странной дороги по колеям машины неслись с какой-то скоростью под 140. Я не знаю, как мы выехали, но выехали.

- Даша, а вас увидели... Это что означает? По вам пытались стрелять?

- Да. Конечно. Они сразу начинают бомбить. Идет минометный обстрел. Они пытаются перерезать все дороги. Мы нашли проводника, который через поля нас вез. И система такая, что машина за машиной. Они видят эти машины. Когда первая машина прошла, тут же идет взрыв. Мы должны выждать. Мы ждем зеленки, потом один за другим пытаемся проскочить с интервалами, чтобы не смогли пристреляться к машинам. И вот это самое страшное, потому что там огромная машина, набитая людьми. Все в темноте. Дети плачут. Не понимают, что происходит. По колеям мчится со страшной скоростью, а вокруг взрывы. Это просто... Это жуть. Я не знаю, как живут... Там просто людей... Совершенно обреченных женщин, которые не могут выехать, потому что, например, у нее парализована мать. Как она ее вывезет? Куда? "Вы меня заберете? А куда я вывезу мать? Что мне делать с матерью?". Стариков... Абсолютно... Это только сидеть и плакать.

Абсолютная гуманитарная катастрофа! Я вчера везла людям помощь. Это была абсолютно мирная машина. Это огромная машина, поэтому отличная мишень. Мы везли памперсы для детей, чай, сахар, крупу. Генератор - это наиболее важное для них. Везли вату, медикаменты, шприцы. Там нет ничего. Элементарного. Вообще ничего нет!

Вся фура под завязку. Она не может по колеям ехать. Три тонны. Нужно прорваться. Водители, которые каждый день ездят в Славянск по этим дорогам. Машина абсолютно прострелянная, на ней дырки, как крысы в сыре... Как будто это сыр. Вся машина прострелянная. И вот эти водители, которые настоящие герои, они прорываются каждый день в Славянск. С матом-перематом, с водкой... Я просто потрясена.

Мы забирали людей, особенно тяжелых. Шла первым "Скорая" с тяжелыми, а нашей машине были легкораненые дети. Вчера я видела разбомбленный совершенно детский дом, который остались охранять две совершенно сошедшие с ума женщины. Они просто обезумели от страха.

А ехать ей некуда. Она говорит: "А у меня никого нет на целом свете! Что же я буду делать?".