Посол России в Судане Андрей Черновол в интервью ТАСС рассказал о причинах длящегося вот уже год внутреннего конфликта в стране, работе посольства вопреки тяжелой гуманитарной ситуации и экономическом сотрудничестве Судана с Россией в условиях боевых действий.

- Господин посол, мы беседуем с вами накануне годовщины очередного витка эскалации в Судане, который вполне можно назвать гражданской войной. По вашему мнению, в чем причины столь затяжного конфликта и почему попытки различных игроков в регионе, в том числе США, Саудовской Аравии и ОАЭ, не приводят к результату?

- Затяжной характер суданского конфликта объясняется целым рядом факторов. Первая мина замедленного действия под фундамент суданской государственности была заложена западниками с их демократизаторским проектом еще в 2019 году после демонтажа режима Омара аль-Башира. Навязчивые попытки подогнать Судан под глубоко чуждые населению страны неолиберальные стандарты закономерно привели к глубокому политическому и социально-экономическому кризису.

На последнем этапе масла в огонь подлил бывший глава Миссии ООН по поддержке переходного периода в Судане, МООНППС, Фолькер Пертес, выступивший закоперщиком весьма спорного и неинклюзивного "рамочного политсоглашения" от 5 декабря 2022 года. Оно подразумевало передачу власти поддерживаемому Западом демактиву. Мало того что этот документ не уделял достаточно внимания наиболее чувствительным вопросам внутрисуданского урегулирования, включая реформу силовых структур, так еще и его реализация пропихивалась в кратчайшие сроки, без оглядки на остающиеся нерешенными ключевые проблемы. Основным камнем преткновения стал пункт о скорейшей интеграции Сил быстрого реагирования (СБР) в армию, на чем настаивало руководство страны. Однако это было неприемлемо для западников, поскольку данной структуре отводилась роль силового прикрытия местных "демократов", не имеющих собственной серьезной социальной базы. Ведь без штыков СБР они не имели бы шансов удержать переданную им без выборов власть, как это уже случалось в 2021 году. Когда же военные отказались идти на поводу у западников, был дан зеленый свет на силовое свержение несговорчивых генералов руками СБР.

Однако ставка на "блицкриг" провалилась. В дальнейшем на фоне массовых преступлений против мирного населения суданское общество безоговорочно поддержало национальную армию, вокруг которой сплотились все патриотические силы, включая бывших дарфурских повстанцев. СБР же стали прочно ассоциироваться с иностранными наемниками, компрадорской политэмиграцией из числа местного демактива и их внешними спонсорами. Показательно, что, по некоторым данным, на сегодня три четверти "мятежников" составляют боевики из африканских стран.

- Наблюдается ли какой-то прогресс после подписания документов о стремлении к прекращению огня? Какие еще страны на данный момент предлагают свое посредничество в конфликте и кто выглядит наиболее перспективным посредником?

- Что касается международных посреднических инициатив, то мы поддерживаем все начинания, направленные на скорейшее мирное завершение конфликта в интересах суданского народа, и готовы им содействовать. По общему мнению большинства политобозревателей, наиболее перспективной является джиддийская площадка, на которой ранее уже достигались практические договоренности о прекращении военной фазы конфликта и обеспечении гумдоступа. К сожалению, их имплементация упирается в отсутствие соответствующих четких механизмов.

- Россия изначально заняла нейтральную позицию в конфликте, хотя ранее взаимодействовала и с Бурханом, и с Дагало. В чем причина такого подхода?

- Россия никогда и никому не навязывает свои рецепты решения внутренних проблем. И в данном случае наша позиция вовсе не является отстраненной. Мы исходим из приоритета интересов дружественного суданского народа. Хотел бы подчеркнуть, что политическое урегулирование кризиса - дело самих суданцев. Со своей стороны - открыты к любому содействию в поиске приемлемых развязок.

В отличие от сбежавших из страны в самом начале конфликта западников посольство России находится во временной столице Судана. Естественно, поддерживаем плотный контакт с официальными властями, в том числе с председателем Верховного (Суверенного) совета (ВСС) Абдель Фаттахом аль-Бурханом. Важным для обеих сторон остается взаимодействие и координация на многосторонних площадках, прежде всего в ООН. Кстати, именно председатель ВСС официально представляет страну на международной арене. Что касается Мухаммеда Хамдана Дагало, то никаких обращений в плане содействия урегулированию с его стороны к посольству не было, при том что за пределами Судана он активно общается с западниками и африканцами.

- Ранее в западных СМИ распространилась информация, якобы Судан тайно поставлял Киеву оружие после начала специальной военной операции. Соответствует ли эта информация действительности?

- Этот избитый жареный, но давно протухший сюжетец в стиле бульварных сенсаций регулярно муссируется в западных СМИ с целью подпортить развитие отношений между Россией и Суданом. Могу вас заверить, что в нашей двусторонней повестке дня данный вопрос не стоит.

- В то же время глава МИД Судана ранее заявил, что Хартум не отказывается от договоренностей о строительстве материально-логистического пункта для ВМФ России. Так ли это?

- Повторю, что есть подписанное межгосударственное соглашение 2020 года о создании пункта материально-технического обеспечения ВМФ России в Порт-Судане. Вопрос лишь в завершении суданскими друзьями процедуры его ратификации. Принципиальный настрой на движение вперед по данному направлению неоднократно публично подтверждался, в том числе местным военным руководством.

- Те же западные СМИ распространили информацию о том, что Иран хотел построить военно-морскую базу в Судане, однако получил отказ. Известно ли вам об этом?

- Это вопрос судано-иранских двусторонних отношений. Не исключаем, что раздуваемый теми же западниками искусственный ажиотаж вокруг данной темы нацелен на воспрепятствование процессу нормализации между Ираном и странами Аравийского полуострова.

- Есть ли планы по возвращению посольства в Хартум или об этом говорить пока рано?

- Действительно, пока говорить о возвращении посольства в Хартум преждевременно. В столице продолжаются боестолкновения, городская инфраструктура сильно разрушена. Серьезно пострадал и сам посольский комплекс. Следим за развитием ситуации на земле и будем ориентироваться на местные власти. Но даже если конфликт прекратится завтра, потребуются многие месяцы для налаживания нормальной жизни огромного, десятимиллионного города.

- Сколько россиян еще остается в Судане?

- Большинство росграждан вынуждено было покинуть страну, в том числе воспользовавшись двумя вывозными рейсами ВКС России в мае и августе 2023 года. В настоящее время здесь насчитывается не более 100-150 соотечественников, включая сотрудников посольства.

- Несмотря на военные действия, ведутся ли какие-то экономические проекты с РФ? Помогаем ли мы Судану в гуманитарном плане?

- С учетом разрушений в столице, являвшейся главным экономическим и промышленным центром страны, двустороннее торгово-экономическое сотрудничество практически полностью поставлено на холд. Исключение составляет только одна золотодобывающая компания с российским участием, обеспечивающая значительную долю поступлений в здешний госбюджет.

Конечно, после прекращения конфликта остро встанет вопрос восстановления. Суданцы уже сейчас демонстрируют заинтересованность в привлечении российских инвестиций и подключении наших экономоператоров к соответствующим проектам. Что касается гуманитарной помощи, то в силу объективных причин, в том числе антироссийских санкций, она направляется в основном по линии ооновских агентств.

- Как в целом вы оцениваете гуманитарную обстановку в стране?

- Гуманитарная обстановка остается весьма сложной, особенно в Дарфуре и в центральном штате Эль-Гезира. В стране насчитывается свыше 7 млн внутренне перемещенных лиц, еще порядка 2 млн стали беженцами. Вместе с тем педалируемые прозападными НПО страшилки на тему надвигающегося тотального голода не соответствуют действительности. Простой факт - Судан продолжает экспортировать зерно и живой скот, а на местных рынках вполне можно купить продукты первой необходимости. Конечно, есть проблемы с инфляцией и доставкой продовольствия в зоны боевых действий. Именно их решают вместе суданцы и ооновские гуманитарные агентства.

Власти КНР запретили использование процессоров Intel и AMD в госструктурах. Это продолжение стратегии импортозамещения в госорганах страны, начавшейся во времена пандемии коронавируса. От Windows уже избавились - настал черед американского "железа". Обычных пользователей запрет пока не касается.

Власти Китая в лице Министерства промышленности выпустило "рекомендацию" для всех госструктур страны по скорейшему отказу от любой техники с процессорами Intel и AMD. В качестве альтернативы предлагаются решения на процессорах китайской разработки и китайского же производства, включая чипы Huawei и Phytium. На деле вендоров CPU в Китае ощутимо больше, и у компаний есть широкий выбор не только производителей, но и архитектур. Минпром на нынешнем этапе одобрил 18 процессоров в качестве альтернативы Core, Ryzen и прочим изделиям американских вендоров, но с течением времени их может стать больше.

На выполнение "рекомендации" властей у госструктур Китая есть менее трех лет. Они должны выбрать альтернативу Intel и AMD и перейти на нее не позднее 2027 г., пишет Financial Times. Также рекомендация затрагивает и софтверную составляющую - Минпром КНР предлагает не ограничиваться одними лишь процессорами и попутно отказаться еще и от ОС Windows и сопутствующего иностранного ПО.

Новый виток импортозамещения в Китае - это очередное следствие торговой войны, в которую власти США втянули КНР в 2018 г. Intel и AMD могут лишиться существенной доли выручки после 2027 г., так как в Китае их продажи измеряются миллиардами долларов. Разумеется, одним лишь госсектором они не ограничиваются, но он тоже вносит существенный вклад в рост их доходов.

Например, Intel очень сильно зависит от Китая - продажи в этой стране сгенерировали 27% ее выручки за весь 2023 г., суммарный объем которой достиг $54 млрд. У AMD ситуация лишь немного лучше - по итогам 2023 г. ее выручка достигла $23 млрд, из которых 15% принес Китай.

Но и КНР тоже ощутит последствия отказа от процессоров AMD и Intel, притом раньше, чем сами эти компании. Эксперты китайской ИБ-компании Zheshang Securities подсчитали, что при текущих ценах Китаю придется потратить свыше $90 млрд на замену парка техники в госсекторе в период до 2027 г. Притом этих денег не хватит, чтобы поменять вообще все ПК и серверы - она пойдет лишь на замену ИТ-инфраструктуры лишь в правительстве страны, в партийных органах и восьми базовых отраслях промышленности, пишет Financial Times.

В последние годы Китай очень активно развивает собственную ИТ-инфраструктуру и в особенности все, что связано с разработкой и производством процессоров. В стране уже есть собственное 14-, 7- и даже 5-нанометровое производство - этими нормами овладел китайский контрактный производитель микросхем SMIC.

Также в стране очень много разработчиков микросхем - и гигантов с мировым именем, к которым относится Huawei, так и небольших малоизвестных компаний. Huawei, находясь под санкциями Запада, создала инструментарий для быстрой разработки современных CPU без использования иностранных технологий. Она отдает предпочтение архитектуре ARM.

Есть в Китае и компания Zhaoxin, за которой стоят власти Шанхая и компания Via, некогда серьезный конкурент Intel и AMD. Она выпускает процессоры на архитектуре х86, такой же, как в чипах Core, Ryzen, Epyc, Xeon и других творениях Intel и AMD.

Также в Китае есть компания LoongSon, в ассортименте которой целая линейка одноименных процессоров, построенных на уникальной архитектуре LoongArch. Она разработана в КНР с нуля, и власти страны делают на нее серьезную ставку - в конце 2022 г. продукция LoongSon была признана стратегически важной и запрещена к экспорту. Однако в конце 2023 г. техника на этих чипах абсолютно легально добралась до российского рынка.

В дополнение к перечисленному в Китае есть компания Sophgo, еще один производитель процессоров. У нее тоже есть бизнес-связи с российскими ИТ-дистрибьюторами. Наконец, КНР ведет разработку архитектуры RISC-X, во многом основанной на открытой и стремительно набирающей популярность RISC-V.

Госсектор Китая должен отказаться не только от американских процессоров, но и от американской ОС Windows. Как сообщал CNews, программное импортозамещение в КНР стартовало еще во времена пандемии коронавируса.

Как и в случае с чипами, чиновникам Китая предоставлен очень широкий выбор операционных систем местной разработки. За последние 20 лет в Китае было создано более 10 ОС, и все они представляют собой дистрибутивы Linux. В их числе - UOS, Kylin Linux, Deepin Linux. Последний, к слову, оказался вполне пригоден для установки на устройства потребительского сегмента - компания Huawei проводила эксперимент по отказу от Windows в пользу Deepin Linux на своих ноутбуках.