Подписанный 29 мая в Астане договор о формировании единого Евразийского Экономического Союза часто воспринимается через призму неких планов России по "восстановлению" СССР. Из либерального лагеря шипят, что "злобная имперская Москва" опять решила экономически подчинить и подавить "молодые демократии".

К концу лета стало понятно, что США терпят на Украине сокрушительное поражение. Крах режима под грузом собственных преступлений и экономической катастрофы стал вопросом времени (причем ближайшего). Признание нацистского характера украинской власти, как минимум, Европой также назревает. Военным путем решить проблему Новороссии Киев уже не в силах: киевская власть распадается на враждующие группировки, а нацистские боевики все менее склонны подчиняться политикам "майдана". Они рвутся к власти сами, и готовы убивать своих вчерашних либеральных союзников. В общем, осталось только подождать, и Украина упадет прямо в руки Путину, как созревший плод. Запад должен будет с этим не только смириться, но и благословить такой результат.

Санкции не оказали на российскую экономику сокрушительного воздействия. Падение цен на нефть не может быть слишком глубоким и продолжительным, чтобы оказать разрушительное воздействие на российские финансы, поскольку при цене ниже восьмидесяти долларов за баррель саудовцы и американская нефтянка разоряются в разы быстрее, чем российский нефтегазовый сектор.

Либералы оказались неспособны под антикоррупционными и "общечеловеческими" лозунгами вывести на улицы хоть сколько-нибудь значимое количество людей. Они так и остались богемной тусовкой, которая со своим "Дождем" и "Эхом" даже полезна власти, поскольку демонстрирует народу оппозицию с самой неприглядной стороны. Это не властители дум, а жадные и закомплексованные дилетанты, считающие собственный народ быдлом и ненавидящие его за недостаточное преклонение перед собой любимыми. С опорой на такой материал внутриполитическую ситуацию в России не расшатать.

Но в России есть еще и патриоты. Причем патриотический лагерь объединяет людей самых разных политических и идеологических предпочтений. Здесь и коммунисты (от современных либерал-коммунистов до убежденных сталинистов, ленинцев, а также сторонников возвращения к учению Маркса в его первозданном, не замутненном трудами вождей русской революции, виде). Здесь и анархисты всех возможных оттенков. Здесь и монархисты (от конституционных до сторонников восстановления самодержавия, вплоть до поклонников допетровских форм организации русской политической жизни). Здесь и православные (воцерковленные и невоцерковленные, клерикалы и обновленцы, черносотенцы и старообрядцы). Здесь попадаются даже русские нацисты, часть из которых воюет на стороне Киева, в то время, как другие поддерживают ополчение. В общем, это очень пестрая компания, члены которой в иные моменты готовы были и друг с другом воевать до последней капли крови, но сейчас объединились в борьбе за национальные интересы России.

Проблема у них одна: они хотят все и сейчас. Они, противники политических маневров, считают, что Путин должен просто "топнуть ножкой" и загнать американцев в скалистые горы и леса Вермонта, а ополчение надо усилить российской армией так, чтобы через неделю-две взять Киев.

Безусловно, для квазилиберального, "прогрессивного" в кавычках мышления Православие является одним из опасных факторов, находящихся в числе русского патернализма, доверия к государству, любви, условно говоря, к Достоевскому и Есенину, к почвеннической литературе. В числе российского национального патриотизма (равно - милитаризма), то есть того самого пресловутого "патриотического угара", который их всё время раздражает и пугает. В числе российского соборного чувства, которое они всячески высмеивают. И вот, Православие - оно как купол над всем этим, оно всё это объединяет, за всем этим смотрит и всё это охраняет. И серьезной части российских либералов всё это кажется враждебным на физиологическом уровне, потому что это противоречит их символу веры, их проповеди индивидуализма, их европейским ценностям, их пониманию гуманизма, их пониманию человечности и толерантности.

- Причем кажется враждебным не только нашим либералам, но и тем, которые в Европе...

- Потому что Русская Православная Церковь - последний форпост, который стоит на пути всех этих новейших гендерных тенденций, когда выясняется, что людей одного пола можно венчать, когда выясняется, что можно жить семьей из семи человек, где все мужчины и у них один маленький ребенок, которого они все одинаково и страстно любят. Православие - это то, что они не могут преодолеть, для них это вражеская территория. А для нас это оплот и пространство силы. Я вот только что был в Донецке, там едешь по блок-постам и везде слышишь те слова, которые здесь не произносят: "Ребята, с Богом!", "Храни вас Христос". Там всё стало насыщенно православным чувством. Конечно же, наша либеральная публика это чувствовала на уровне физиологии: мы даже не понимали, за что они так взъелись на Церковь, а они-то знали, что когда настанет час икс, Православие - это то, к чему мы обратимся первым делом. И многие бывшие анархисты наши, атеисты, кто угодно, вдруг сказали на этой войне: "Господи, благослови! Мы сейчас будем решать свои самые главные задачи, главные проблемы". Когда встал вопрос жизни и смерти, все сразу поняли: я русский - значит, я православный.

Вот я ехал к границе с ополченцами, которых вызволили из плена. Все советские мужики, такие старые советские работяги, как из советских фильмов. И мы с ними должны были сесть в автобус и поехать вдоль линии фронта, а они только что из этих ужасных пыточных подвалов вышли, и они перед тем, как сесть в машину, - все перекрестились. Я думаю, что до войны многие из них вообще не помнили про Бога, и вдруг у них включилось православное чувство, они по сути оказались православные русские люди.