"Интер" показывал кадры с "убитым режимом Януковича" Сергеем Нигояном, разжигая Майдан, теперь Майдан поджег "Интер". История описала полный круг.

Неугодный "Интер"

Глава МВД Украины Арсен Аваков 31 августа призвал Службу безопасности Украины (СБУ) выслать из страны "идеолога информационной политики" украинского телеканала "Интер", гражданина РФ Игоря Шувалова. Он выразил возмущение позицией "Интера", которую назвал "антиукраинской, антигосударственной".

Шувалов занимает должность заместителя директора по развитию компании "Национальные информационные системы", которая отвечает за производство новостных программ на "Интере". Весной 2014 года Служба безопасности Украины уже пыталась выслать Шувалова из страны.

До этого радикалы из так называемого батальона "Азов" блокировали работу канала, требуя пересмотра политики вещания. После инцидента редакция "Интера" обращалась к президенту Украины Петру Порошенко с просьбой защитить коллектив от давления и способствовать недопущению блокирования его работы.

Телеканал "Интер" работает с октября 1996 года. Канал входит в самую крупную украинскую медиа-группу Inter Media Group, которая принадлежит бизнесмену Дмитрию Фирташу. Доля аудитории группы в 2015 году составила 24,4%.

"Самолетами и вертолетами транспортной авиации организована доставка гуманитарных грузов и эвакуация пострадавших граждан из затопленных районов Приморского края",

"Для решения оперативных задач силами объединения ВВС и ПВО Восточного военного округа создана группировка в составе 18 летательных аппаратов, в том числе 12 самолетов и 6 вертолетов армейской авиации",

"В Приморском крае, пострадавшем в результате наводнения, вызванного тайфуном Лайонрок, оказана помощь населению населенного пункта Кроуновка (70 км. Северо-западнее города Владивосток). За сутки перевезено 235 человек (всего 577), доставлено 4,5 тонны (всего 7,7 т) бутилированной воды и 10 тонн (всего 21,5 т) продовольствия",

"Они его довели до базового лагеря на озере "Светлое". И приняли решение его оставить, а сами выходить... Лагерь, организованный для туристов местным предпринимателем, - это деревянные настилы, палатки, там дежурит инспектор парка. Там тепло, есть еда, медикаменты, много людей... Ему ничего не угрожало".

"Я доволен, благодарен этим ребятам. Я один был, без группы. Поднялся - подвернул ножку и позвонил МЧС. Они (группа московских туристов) спустились со мной. Я попрощался с ними, вот и всё... Я вообще услышал про эту историю в первый раз, и я просто в шоке! СМИ, как обычно, все преувеличили",

В Чечне постоянно было ощущение: "Что я здесь делаю? Зачем все это надо?", но другой работы в 90-е годы не было. Мне супруга первая после первой же командировки сказала: "Или я, или война". А куда я пойду? Мы из командировок старались не вылезать, там хотя бы зарплату вовремя платили - 314 тысяч. Льготы были, "боевые" платили - это копейки были, точно не помню сколько. И бутылку водки давали, без нее тошновато было, в таких ситуациях от нее не пьянеешь, но со стрессом помогала справляться. Воевал я за зарплату. Дома семья, надо же было ее чем-то кормить. Никакой предыстории конфликта я не знал, ничего не читал.
Срочников молоденьких приходилось спиртом потихонечку отпаивать. Они только после учебки, для них проще умереть, чем воевать. Глаза разбегаются, головы вытаскивают, ничего не соображают. Кровь увидят, убитых увидят - спать не могут.

Убийство противоестественно для человека, хотя он привыкает ко всему. Когда голова не соображает, организм на автопилоте все делает. С чеченцами воевать было не так страшно, как с арабами-наемниками. Они намного опаснее, очень хорошо умеют воевать.

К штурму Грозного нас готовили около недели. Мы - 80 омоновцев - должны были штурмовать поселок Катаяма. Позже узнали, что там было 240 боевиков. В наши задачи входила разведка боем, а потом внутренние войска должны были нас подменить. Но ничего не получилось. Наши же по нам еще и ударили. Связи никакой не было. У нас своя милицейская рация, у танкистов своя волна, у вертолетчиков - своя. Мы рубеж проходим, артиллерия бьет, авиация бьет. Чеченцы испугались, подумали, что дураки какие-то. По слухам, штурмовать Катаяму изначально должен был новосибирский ОМОН, но их командир отказался. Поэтому нас с резерва кинули на штурм.
Среди чеченцев у меня были друзья в оппозиционных районах. В Шали, например, в Урус-Мартане.

После боевых действий кто-то спился, кто-то в дурдом попал - некоторых прямо из Чечни увозили в психушку. Никакой адаптации не было. Жена сразу ушла. Хорошего вспомнить не могу. Иногда кажется, что лучше все это вычеркнуть из памяти, чтобы жить дальше и идти вперед. А иногда хочется высказаться.

Льготы вроде есть, но все только на бумаге. Рычагов, как их получить, нет. Это я еще в городе живу, мне проще, а сельским жителям вообще невозможно. Руки-ноги есть - и то хорошо. Главная неприятность - это что ты рассчитываешь на государство, которое тебе все обещает, а потом оказывается, что ты никому не нужен. Я чувствовал себя героем, получил орден Мужества. Это была моя гордость. Сейчас уже по-другому на все смотрю.

Если бы сейчас предложили поехать повоевать - поехал бы, наверное. Там проще. Есть враг и есть друг, черное и белое - перестаешь видеть оттенки. А в мирной жизни надо крутиться и изгибаться. Это утомительно. Когда Украина началась, хотел поехать, но жена нынешняя отговорила.

Психологически было тяжело, потому что зачастую не понятно, друг перед тобой или враг. Вроде днем человек спокойно ездит на работу, а ночью выходит с автоматом и обстреливает блокпосты. Днем ты с ним в нормальных отношениях, а вечером он в тебя стреляет.
Мы для себя делили чеченцев на равнинных и горных. Равнинные более интеллигентные люди, больше интегрированные в наше общество. А у живущих в горах совсем другой менталитет, женщина для них никто. Попросишь у дамы документы для проверки - и это может быть воспринято как личное оскорбление ее мужа. Нам попадались женщины из горных сел, у которых даже паспортов не было.

Однажды на блокпосту на пересечении с Сержень-Юртом мы остановили автомобиль. Из него вышел человек, у которого было желтое удостоверение на английском и арабском языках. Это оказался муфтий Ахмат Кадыров. Поговорили достаточно мирно на бытовые темы. Он спросил, можно ли чем-то помочь. У нас тогда была сложность с питанием, хлеба не было. Потом он привез нам на блокпост два лотка батонов. Хотели ему деньги дать, но он не взял.

Я думаю, что мы могли бы закончить войну так, чтобы не было второй чеченской. Нужно было идти до конца, а не заключать мирное соглашение на позорных условиях. Многие солдаты и офицеры тогда чувствовали, что государство их предало.

Когда я вернулся домой, с головой ушел в учебу. Учился в одном институте, параллельно в другом, еще и работал, чтобы мозг занять. Потом кандидатскую диссертацию защитил.

Когда я был студентом, меня отправили на курс оказания психосоциальной помощи для лиц, прошедших через горячие точки, организованный голландским университетом. Я тогда подумал, что Голландия же ни с кем не воевала в последнее время. Но мне ответили, что Голландия участвовала в войне Индонезии в конце 40-х годов - целых две тысячи человек. Я предложил им показать в качестве учебного материала видеокассету из Чечни. Но их психологи оказались морально не готовы и просили не показывать запись аудитории.

Взять хотя бы инкассаторский "КамАЗ" с деньгами, который стоял возле штаба 205 бригады, когда подписали Хасавюртовские соглашения. Бородатые дядьки приезжали и загружали мешками деньги. Фээсбэшники боевикам деньги выдавали якобы на восстановление Чечни. А у нас зарплату не платили, зато нам Ельцин зажигалки Zippo подарил.
Для меня настоящие герои - Буданов и Шаманов. Мой начальник штаба - герой. Будучи в Чечне он умудрялся писать научную работу о разрыве артиллерийского ствола. Это человек, за счет которого мощь русского оружия станет сильнее. У чеченцев тоже был героизм. Им были свойственны и бесстрашие, и самопожертвование. Они защищали свою землю, им объяснили, что на них напали.

Я считаю, что появление посттравматического синдрома сильно зависит от отношения общества. Если тебе в глаза все время говорят "Да ты убийца!", кого-то это может травмировать. В Великую Отечественную никаких синдромов не было, потому что встречала родина героев.

О войне надо рассказывать под определенным углом, чтобы люди дурью не занимались. Все равно будет мир, только часть народа будет убита. И не самая худшая часть. Толку от этого никакого.

В Чечню я попал в 1996 году. У нас не было ни одного срочника, только офицеры и контрактники. Я поехал, потому что Родину защищать должны взрослые люди, а не малолетние щенки. У нас в батальоне командировочных не было, только боевые, мы получали 100 долларов в месяц. Ехал не за деньги, а воевать за свою страну. "Если родина в опасности - значит, всем идти на фронт", - еще Высоцкий пел.
Война в Чечне появилась не на ровном месте, это вина Ельцина. Он сам Дудаева и вооружил - когда выводили оттуда наши части, все склады Северо-Кавказского военного округа оставили ему. Я разговаривал с простыми чеченцами, в гробу они видали эту войну. Они жили нормально, всех устраивала жизнь. Не чеченцы начали войну и не Дудаев, а Ельцин. Одна сплошная подстава.

Чеченцы воевали кто за деньги, кто за родину. У них была своя правда. У меня не было ощущения, что они абсолютное зло. Но на войне не бывает правды.

На войне ты обязан выполнять приказы, тут уж никуда не денешься, даже преступные приказы. После ты имеешь право их обжаловать, но сначала должен выполнить. И мы выполняли преступные приказы. Вот когда, например, ввели Майкопскую бригаду в Грозный под Новый год. Разведчики знали, что этого нельзя было делать, но приказ был сверху. Сколько пацанов погнали на смерть. Это было предательство в чистом виде.

"Находившийся в салоне автомашины погиб на месте, ворота и забор посольства получили повреждения",