Aee Bee: Может, русские придут поговорить с нашими беженцами?

Enrico Cañalita Flores: Если россияне могут защитить своих женщин, почему этого не могут все остальные жители Земли?

Steve Parsons: Мне действительно нравится Россия, и я совершенно не понимаю, почему ее считают врагом. Я думаю, россиян выставляют противниками наши политики, которым не нравится их "антиполиткорректность".

Thomas Mossage: Может, беженцам стоит проходить "акклиматизацию в России", прежде чем приезжать в другие страны Европы и США?

Kent A. Ormondroyd: Я могу сказать об этом лишь то, что русские и американцы разделяют эту оборонительную черту. Если бы в США происходили нападения на сексуальной почве, подобные тем, что происходят в Европе, произошло бы то же, что и в России. Конечно, наши полицейские являются более профессиональными - они могут в нужный момент отвернуться от драки, в отличие от российских коллег.

Larry Thomasson: Русские, мать вашу! Покажите миру, как решаются подобные проблемы, в которых погрязла Европа с одобрения американского президента!

Holly Rae: Я был в России. Либеральные ценности там не в моде. Эти люди - спартанцы по сравнению с большинством американцев.

"Глава Сирийской Арабской Республики скорбит о смерти Махлюф, супруги ушедшего президента Хафиза Асада. Она умерла в Дамаске 6 февраля 2016 года",

Вопрос: Как Вы можете прокомментировать прозвучавший из Белого дома призыв США к России начать переговоры о дальнейшем сокращении ядерных арсеналов?

Ответ: Позиция российской стороны относительно перспектив продолжения переговоров по СНВ и в целом по сокращениям ядерных вооружений остается прежней. Мы вышли на рубеж, за которым двусторонние российско-американские переговоры в этой сфере не представляются возможными по нескольким причинам. Во-первых, мы уже снизили уровень имеющихся в наличии ядерных боезарядов и их носителей практически до параметров, которые существовали в конце 50-х - начале 60-х годов. Это обстоятельство очень важно понимать, причем не только коллегам в Вашингтоне, но и всем тем в международном сообществе, кто продолжает, игнорируя факты, агитировать за дальнейшие ядерные сокращения. Российская сторона исходит из необходимости подключения к диалогу на эту тему всех государств, обладающих ядерно-оружейным потенциалом. Государства, обладающие таким потенциалом, прекрасно понимают, о чем идет речь. Двусторонний российско-американский трек исчерпан в силу "оружейно-ядерной арифметики".

Второе обстоятельство, которое лишает нас возможности вести переговоры о дальнейших сокращениях, связано с продолжающейся дестабилизирующей деятельностью Вашингтона в таких областях, как создание глобальной системы ПРО, продолжение разработки средств, способных наносить обезоруживающие удары без использования ядерных боеголовок, но на дальность поражения, равную дальности стратегических средств. Я имею в виду программу "глобального удара". Кроме того, мы весьма озабочены перспективой переноса гонки вооружений в космическое пространство и настаиваем на необходимости выработки юридически обязывающего документа, который бы вводил запрет на развертывание ударных оружейных систем в космическом пространстве. Есть беспокоящие дисбалансы (и их не становится меньше) также в сфере обычных вооружений. Есть серьезные проблемы, связанные с отсутствием прогресса по вине США в вопросе о введении в действие Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Список наших озабоченностей этим не исчерпывается.

Третий момент, о котором необходимо сказать в порядке реакции на "напоминания" из Вашингтона, это полное отсутствие политической логики и здравого смысла в предложениях "разоружаться" в условиях, когда нынешняя администрация США на протяжении длительного времени прилагает целенаправленные усилия по подрыву оборонного и оборонно-промышленного потенциала России через свою санкционную политику. Получается так, что нас пытаются ослабить санкциями - это не получится, но, тем не менее, такие попытки предпринимаются - и одновременно призывают к тому, чтобы мы подключились к переговорам по дальнейшему сокращению вооружений. Но так не бывает. Не может быть серьезно рассмотрено предложение, равнозначное тому, чтобы мы стали "играть в одни ворота", а, по-большому счету, участвовать в игре без правил или по меняющимся американским правилам.

Если и когда все упомянутые мной обстоятельства изменятся, и наши озабоченности и приоритеты будут учтены, то есть когда будет создана ситуация, гарантированно обеспечивающая равную безопасность для всех и укрепление всеобщей безопасности на основе суверенного равенства государств, то тогда, наверное, можно будет вернуться к рассмотрению вопроса о продолжении переговоров. Но не раньше.