Чего от вас хотели?

Мне говорили: "Признай вину, признай хотя бы два грамма из того, что написано".

И в чем должна быть вина?

Либо что я осознавал якобы, что выносил незаконные решения, хотя они законны и по настоящее время и не отменены. Либо что я похищал деньги, либо что я участвовал в каких-то других преступных деяниях. Мне говорили: на твой выбор. Выбери из Уголовного кодекса любую статью, хоть самую минимальную, о самом небольшом преступлении, признай, и мы тебя отпустим завтра домой.

Когда я не подписал ничего против себя, меня стали закрывать в металлическом ящике. Это маленькая машина автозака. Вы помните, какое было жаркое летом в прошлом году. Меня якобы везут в суд. Закрывают в этом ящике - а жара невероятная, металл раскаленный - и выключают вентиляцию, свет. У меня лилась кровь из ушей, из носа, я терял сознание. Меня вытаскивали и говорили: все, в суд сегодня не едешь - после того как я пять часов там отсидел. Потом заводили в душ с холодной водой, где на бетонном полу я стоял по несколько часов, и на меня просто лилась холодная вода - называли это банным днем. А когда приходил настоящий банный день, то процедура купания была две минуты. Они просто смеялись и говорили: "Ну, пошел обратный отсчет. Теперь, Дмитрий, так 20 лет будешь у нас мыться".

Раздевали догола, водили по помещениям изолятора, это было до 9 раз в день. Я говорил: "Давайте, я вообще просто не буду одеваться?" Обещали, что меня будут насиловать и я повешусь в изоляторе, поскольку мне создадут соответствующие условия. Говорили, что никто не будет разбираться - добровольно ты там пострадал или тебя насиловали все зэки, к которым мы тебя посадим. Говорили - доведем тебя до самоубийства.

Как вы можете это все доказать?

Например, в один день меня посадили с обычным уголовником. Он кричал: "Уберите от меня судью!" А мне прямо в лицо говорил, что если он меня не изуродует и не изобьет, то не сможет больше ехать по этапу, поскольку криминальный мир его не примет - так принято по понятиям. Поэтому он кричал "уберите судью, иначе я его уничтожу сейчас". В этот же день у меня был допрос, я отказался от дачи показаний и написал, что мне угрожают избиением, насилием, мне запрещают отправлять естественные надобности, мне запрещают есть, пить сокамерники, к которым меня поместили. Все это есть в материалах дела. Но те, кто меня допрашивал, просто смеялись.

Есть механизм - все жалобы спускаются на место - к прокурору края. Прокурор края отписывает это все надзирающему прокурору, который гуляет по изолятору в неделю по два раза, пьет с ними чай и говорит: "Этого не может быть! Как может Александр Тимофеевич, такой уважаемый человек, бить вас? Мы не можем в это поверить".